|
|
Страница памяти
|
Прощайте, Миша
Бежим, суетимся, воюем с ветряными мельницами, тратим жизнь на пустяки.
А Миша Поздняев 10 октября 2009 года умер. Ему не было и 56 лет. Замечательный поэт. Выдающийся редактор. Непревзойденный интервьюер. Бесстрашный публицист. Учитель. Миша был моим учителем. Мы проработали вместе более 5 лет. 2 года в газете "Семья" (в отделе литературы и искусства) и 3 года в журнале "Столица". И еще вместе преподавали на кафедре журналистики Института молодежи. Наше сотрудничество, переросшее в дружбу, началось более двадцати лет назад. Какое это было счастье работать с ним — ты пишешь, он редактирует. Ты ошибаешься, он исправляет. Ты горячишься — он успокаивает. Он отвечает за все. И за тебя тоже. Сколько нас таких, Мишиных учеников!.. Одного он научил брать интервью, другого писать статьи, третьего просто приобщил к культуре… А мы этого как бы и не замечали. Ну, помогает и помогает. Мы привыкли. А помогать-то надо было ему. Беззащитному и ранимому человеку. Поэту. Да, Миша, прежде всего, был поэтом. Настоящим поэтом. Он писал очень хорошие стихи. Только сейчас мы поймем, какого масштаба был поэтический дар Михаила Поздняева. Нежнейший и трагический лирик, блестящий виртуоз стиха, парнасец. Смерть — самый сильный микрофон для поэта. Уверен, что сейчас каждое стихотворение Поздняева зазвучит в полный голос, по-новому. Как, например, такое. Односпальное
Когда вдруг один человек второму говорит под одеялом: "Нет, я не потяну!" — и резко отворачивается к стене, каждый из них остается наедине со своим идеалом и тянет-потянет одеяло на себя, спиною к спине, тянет-потянет, согреться не может, силясь не соприкасаться, будто за спиной раскаленные, оголенные провода, а за окном зима, и каждому скоро начинает казаться, что другой источает мертвецкий холод и что вся правота за тобой, — и тогда один (или второй) должен сказать: "Из окон тянет мертвецким холодом!" — и во сне все теснее, теснее, тесне... прилепляться друг к другу, в одеяло закутываясь, как в кокон, из которого бабочка о двух крылах выпорхнет по весне. Нынешнее время беспощадно к интеллигенции, которая вымирает у нас на глазах. Самые лучшие, самые утонченные, самые добрые оказываются з д е с ь не нужны.
Прощайте, дорогой Миша. Простите меня за все. Евгений СТЕПАНОВ
УМЕР ПОЭТ ЮРИЙ ВЛОДОВ
29 сентября сего года отечественная поэзия понесла невосполнимую утрату: в одной из московских больниц на 77-м году жизни после тяжёлой болезни скончался выдающийся русский поэт Юрий Александрович Влодов. При жизни имя его стало легендарным: Влодова называли "московским Рембо", его крылатые двустишия типа "Прошла Зима. Настало лето. Спасибо Партии за это" передавали из уст в уста, на его подпольные вечера стекалась продвинутая публика, он позволял себе переписываться с королём Швеции Карлом ХУ1 Густавом, о Влодове снимались документальные фильмы "Я пишу Вам, Ваше Величество", "А гений – сущий Дьявол", один из которых демонстрировался на ЦТ, о поэзии Влодова высоко отзывались и прочили автору большое литературное будущее Борис Пастернак, Илья Сельвинский, Корней Чуковский, Александр Солженицын, Михаил Бахтин и другие деятели отечественной культуры. Однако судьба распорядилась иначе: родившийся в Новосибирске в 1932 году и формально входящий в круг шестидесятников, по сути, в силу разных причин он всегда в этот круг не вписывался. А потому массив творчества поэта до недавних пор оставался под спудом.
Правда, в последнее время стихи Юрия Влодова начали публиковаться в периодике, в том числе, в журналах "Дети Ра", "День и Ночь", "Юность", альманахе "Илья", антологии "Приют неизвестных поэтов (Дикороссы)", "Литературной газете". Первая – тоненькая – книжка "неудобного" автора "Крест" вышла 1996 году в издательстве журнала "Юность". И – только через большой перерыв – в издательстве "Московские учебники и Картолитография", в конце 2008 года увидела свет его наиболее объёмная поэтическая книга "На семи холмах". Читая её, можно судить о масштабе дарования Юрия Влодова, утверждавшего, что "поэт – библейский фолиант: столетья сжаты до мгновений". Этот фолиант под названием "Люди и боги", издать который ещё предстоит, он и писал всю свою не очень благополучную жизнь. Впрочем, о жизни поэта лучше всего расскажут стихи: Брёл оборванец по земле
В кругу семи ветров, Он смачно грелся на золе Притоптанных костров. Любил он, глядя на дымок, Ладоши потирать. И ничего уже не мог Он больше потерять. Господь и царь – из сердца вон… Любимых – чёрт побрал!.. И над золой склонялся он, И, как дитя, смеялся он, – Ладоши потирал… Юрий Влодов был подлинным (не квасным) патриотом нашей Родины, которую он провидел и любил "от Рублёва до Рубцова". Все боли и горести её поэт вмещал в своём сердце, бившемся в такт российским победам, и бедам:
Я же твердил вам, бухие разини:
"Крест под собой не руби!.." Молча курю на поминах России, Как на поминах Любви. 23 октября в Малом зале ЦДЛ намечалась презентация книги Влодова "На семи холмах", в которой предполагалось участие автора. Сейчас эта дата станет вечером его памяти. Теперь "Россия курит на поминах" одного из верных своих сыновей.
Юрий Беликов (Пермь)
Сергей Князев (Подольск) Анатолий Третьяков (Красноярск) Владислав Дрожащих (Пермь) Анна Гедымин (Москва)… Сергей Сутулов-Катеринич (Ставрополь) Евгений Степанов (Москва) ПАМЯТИ ПОЭТА
Ушел Всеволод Некрасов (1934 — 2009), прославленный во всем мире поэт, изменивший само представление о стихе, один из участников легендарной "Лианозовской школы".
Некрасову удавалось из двух-трех слов, повторяемых в разнообразной конфигурации и последовательности, создать мистику стиха, самобытное лирическое (лирико-философское) произведение. Вспомним хотя бы это, классическое: Зима
Зима зима Зима зима зима Зима зима зима зима Зима Зима Зима И весна Всего-то два слова — а настроение передано, диалектика жизни отражена.
Я был знаком с Всеволодом Николаевичем. Знал его как очень принципиального, даже щепетильного в личных отношениях человека. Например, он п о к у п а л журналы "Дети Ра", "Зинзивер". Мы ему предлагали бесплатно, но он покупал. Таким образом нас поддерживал. Когда три года назад я проводил фестиваль "Другие", разумеется, пригласил и его. Он перезвонил, сказал что придет. И действительно пришел. Но выступать не стал. Подошел ко мне и сказал, что не может выступать в одной компании с поэтом Х. Все это теперь не так важно. Важно то, что Всеволод Некрасов — бесспорный классик русской поэзии, не изменивший ей ни в чем и никогда. Прощайте, Всеволод Николаевич. Евгений СТЕПАНОВ
ДУША ЛЕТИТ НА СВЕТ
17 февраля 2009 года умер Валерий Прокошин, один из лучших поэтов нашего поколения.
Поэт не дожил до 50. Онкология. Никогда Валера не говорил о своей болезни. Мужественно переносил все невзгоды. Прокошин оставил множество прекрасных стихов, рассказов, многие из которых были напечатаны в "Детях Ра", "Футурум АРТе", "Крещатике", других журналах. О стихах Валеры восторженно отзывались представители самых разных направлений — и традиционалисты, и авангардисты. Валера был мудрый и светлый человек. И хорошо понимал, что земная жизнь — это лишь короткая временная остановка… Он попрощался с нами гениальными стихами.
Рецепт
Ларисе Курсовой Итак: преднизолон, ранитидин и но-шпа, И капельницы плач, и редкий снег в окне, А по утрам тошнит, а вечером так тошно, Как будто жизнь сгорает на медленном огне. Итак: рентген груди, потом — бронхоскопия. Под подозреньем все: и сердце, и душа. По венам яд течет, страшней, чем ностальгия, И пахнет спиртом кровь под лезвием ножа. Итак: девятисил, ромашка и фиалка — Все выпито до дна из Чаши "Общепит". Душа летит на свет. И ничего не жалко — Душа на свет летит… Прощай, Валера. Прощай и прости. Евгений Степанов
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АННЫ АЛЬЧУК  Анна Альчук (1955 — 2008) Поэт, литературный и художественный критик, эссеист Анна Альчук (наст. имя Анна Александровна Михальчук) родилась 28 мая 1955 года в селе Бошняково Лесогорского района Сахалинской области. Окончила исторический факультет Московского государственного университета. В 1987 1988 годы была редактором издателем самиздатовских журналов "Парадигма" и "МДП".
Автор поэтических сборников "Двенадцать ритмических пауз" (1994), "Сов семь" (1994), "Движение" (1999), "не БУ" (2005). Стихи Альчук публиковались в журналах "Черновик", "Новое литературное обозрение", в антологии "Поэзия безмолвия"; статьи – в журнале "Иностранная литература". Они переведены на многие языки. Была также автором статей и эссе по проблемам современного изобразительного искусства, визуальной поэзии, редактором составителем сборника статей "Женщина и визуальные знаки" (2000). Анна Альчук занималась также визуальной поэзией, перформансом. В конце 1980 х годов она была участницей первых выставок московских концептуалисток. Была также участницей и организатором многих выставок, музыкально поэтических перформансов (часто в сопровождении таких культовых джазовых музыкантов, как Сергей Летов и группа "Три О"), поэтических фестивалей как в России, так и за рубежом. Она была куратором сайта "Женщины и новаторство в России", членом Международной академии зауми (2002), Русского Пен-клуба и Союза литераторов РФ. Последний год Анна Альчук провела в Германии. Погибла в 2008 году в Берлине при невыясненных обстоятельствах. Интервью с Михаилом Рыклиным о его покойной супруге (на английском языке) можно найти здесь: http://www.signandsight.com/features/1733.html Ее библиография доступна здесь: http://www.rvb.ru/np/publication/02comm/44/02alchuk.htm Анна Альчук была замечательным человеком и бесстрашным пропагандистом современного искусства и свободомыслия. Мы навсегда сохраним светлую память о ней. (По материалам Интернет-журнала "Окно")
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ИГОРЯ АЛЕКСЕЕВА
7 апреля 2008 года после тяжелой болезни (онкология) скончался поэт и прозаик, член редколлегии журнала "Дети Ра" Игорь Алексеев.
Игорь Алексеев родился в 1959 г. Жил в Саратове. Работал врачом, защитил кандидатскую диссертацию. Затем занялся предпринимательской деятельностью. Стихи писал с юности. Выпустил пять сборников стихов и книгу прозы "Как умирают слоны". Печатался в "Знамени", "Новом мире", "Футурум АРТе", "Крещатике", "Детях Ра" и во многих других изданиях. Успел подготовить для печати свой шестой сборник стихов, который выйдет в ближайшее время в Саратове. Книга называется "Снова доро'га". Сотрудничал с BBC, писал блоги для этой крупнейшей вещательной корпорации. Создал литературно-художественное сообщество "Арт-система". В 2006 году Игорь Алексеев стал лауреатом престижного литературного конкурса им. Н. С. Гумилева. В 2007 году вошел (с рукописью (!) книги "Как умирают слоны") в лонг-лист премии "Большая книга". Мы познакомились в 2004 году в Саратове, на поэтическом фестивале, который организовала "Арт-система". Игорь был "мотором" этого представительного форума — молодой, сильный, крепкий. Ничто, казалось, не предвещало беды. Там, в Саратове, во время фестиваля, возникла идея журнала "Дети Ра", в котором Алексеев принял активное творческое участие. Потом мы встречались и в Москве, и в Саратове, установились товарищеские отношения. Игорь был беззаветно предан поэзии, искал поэтов по всей стране, присылал их стихи мне, энергично и эмоционально доказывал, что печатать полюбившихся ему авторов необходимо. Отказать ему было невозможно. Это был в высшей степени деятельный член редколлегии. Именно он порекомендовал напечатать Влада Васюхина, Татьяну Кузнецову, Павла Шарова и многих-многих других. Он был внимательнейший читатель. Часами мог разбирать твою новую книгу, статью, заметку. Не завидовал, а радовался чужим удачам, что колоссальная редкость в литературной среде. Игорь был человеком очень эмоциональным, иногда резким в оценках, но вот что удивительно — не ругался матом. И другим не советовал. Мат, считал он, притягивает к человеку скверну. Сейчас трудно оценить творчество Игоря Алексеева, это квалифицированно сделают литературоведы, однако мне очевидно, что книга "Как умирают слоны" — выдающееся произведение. Фактически это Дневник умираюшего человека. Честный, беспощадный к себе Дневник, написанный первоклассным метафорическим языком поэта. Аналогов в мировой литературе я не знаю. Игорь был прекрасный семьянин. Любил свою жену Татьяну, вырастил троих дочерей, у него родилась внучка Софи… Он боролся с тяжким недугом до последнего. И до последнего работал — писал, сотрудничал с радио. Все члены редколлегии журнала "Дети Ра", все поэтическое сообщество скорбят в эти дни. Прощай, дорогой Игорь, в нашей памяти ты останешься навсегда! Евгений Степанов
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ БОРИСА ЛУРЬЕ
В ночь на Рождество из Нью-Йорка пришла горестная весть. На 84-м году жизни скончался Борис Лурье, всемирно известный авангардист, поэт и прозаик, писавший на трех языках, на русском, немецком и английском, публиковавшийся в советских и российских периодических изданиях, живописец, скульптор, основатель ноу-арта — одного из ведущих направлений в мировом послевоенном искусстве минувшего века, узник Бухенвальда, оставивший после себя огромное творческое наследие.
Мы скорбим. Редакции журналов "Футурум АРТ", "Дети Ра", "Зинзивер", "Другие",
Алексей Даен, Юрий Милорава, Сергей Шабалин Скончался поэт, прозаик, генеральный директор Русского ПЕН-Центра Александр Ткаченко
Генеральный директор Русского ПЕН-Центра, поэт и прозаик Александр Ткаченко скончался на 63-м году жизни в ночь с 5 на 6 декабря 2007 года. Об этом агентству ИТАР-ТАСС сообщили сегодня в российском отделении Всемирной организации писателей.
Александр Ткаченко родился 19 апреля 1945 года в Крыму. Окончив Высшие литературные курсы в Москве, он публиковал стихи и прозу с 1975 года, был автором свыше десяти сборников стихов и книг мемуарно-публицистической прозы. С 1994 года Ткаченко возглавлял Русский ПЕН-Центр. Таковы скупые строчки из Интернета. Вот что написал Константин Кедров. "Только что скоропостижно скончался Саша Ткаченко. Неделю назад я вел его вечер в Русском Зарубежье. Пришел Андрей Вознесенский. Мы трое очень дружили. Саша вступил в ДООС в звании Боллозавра в прошлом году. Вместе 12 лет выпускали мы "Газету ПОэзия" и "Журнал ПОэтов" под эгидой ДООСа и ПЭН клуба. Саша был гениальным генеральным директором. Три дня назад в Домжуре он провел отчетное собрание и смотрел на меня с невыразимой тоской. Потом как принято посидели в буфете и разошлись навсегда.Саша учился в начале 80-х на ВЛК, где я читал спецкурс по Достоевскому.Там мы и подружились. В 90-е годы выступали вместе Вознесенский Холин Сапгир я и Елена Кацюба. Саша был душой этих выступлений,всех обьединял и поддерживал. ДООС обьявляет траур. Это вторя тяжкая утрата после смерти стрекозавра Сапгира в 1999 г." Саша Ткаченко был моим ближайшим товарищем (уверен, что такие слова могут сказать очень многие писатели). В понедельник мы сидели с ним (а также с К. Кедровым, И. Горюновой, Е. Бершиным, М. Амелиным, В. Кулле) после заседания ПЕН-центра за одним столиком в кафе Домжура. Обсуждали новый литературный альманах, газету, другие планы, текущие дела. Накануне провели презентацию его книги стихов в Клубе "Журнального зала". Вообще, очень часто встречались в последнее время — в нашем издательстве "Вест-Консалтинг" Александр Ткаченко выпустил две свои последние книги. Саша в футболе был нападающим и полузащитником, а в жизни — защитником. Защищал писателей. Витухновская, Пасько… Список этот огромный. Кто сейчас будет защищать писателей? Кроме Господа Бога они больше не нужны никому. Вечная тебе память, мой дорогой и великий друг Саша Ткаченко. Пусть земля тебе будет пухом. Евгений Степанов
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА УФЛЯНДА
"…веселый человек, типичный представитель современности"
В стране "Уфляндия" — траур. 14 апреля, в субботу, в 9 часов 10 минут утра эту страну — и наш страшно нелепый, но в чем-то и нелепо смешной мир — покинул Владимир Иосифович Уфлянд, поэт, только 22 января этого года перешагнувший 70-летний барьер, отделявший его… — от бессмертия? Можно было бы и так сказать, если бы речь шла о ком-то другом. Уфлянд, человек-легенда, учитель Иосифа Бродского, друг Сергея Довлатова и Льва Лосева, давно уже ЖИЛ в бессмертии. В последние годы потихоньку "бронзовел", к чему, впрочем, никогда не стремился. Появлялся на поэтических вечерах и официальных приемах в качестве приглашенного "генерала" от литературы и всепонимающе улыбался… Но был и другой, "непарадный" Владимир Уфлянд, которого знали лишь его жена Алла, дети-внуки и близкие друзья — Михаил Еремин, Татьяна Никольская, Владимир Герасимов, да еще пятеро-семеро… У них был свой Володя — самый веселый, самый мягкий и добрый, самый ироничный и остроумный. Друзья Уфлянда утверждали, что не раз убеждалась: стихотворения Володи обладают удивительным лечебным эффектом. "Веселый человек" — это понятно. Мало кто может похвастать тем, что видел Уфлянда без его неизменной жизнерадостной и чуть хитроватой улыбки. Но — "типичный представитель"?.. Впрочем, путь Владимира Уфлянда в чем-то даже и архетипичен… Путь петербургского поэта. Во время войны — в эвакуации на Урале. По возвращении в Ленинград — учеба в школе со своими "двойными" одноклассниками — будущими поэтами Михаилом Ереминым и Леонидом Виноградовым (спустя десятилетия их вместе с Уфляндом причислят к "Филологической школе"). Служба в армии на Крайнем Севере. Недолгая, в течение двух лет, учеба на историческом факультете ЛГУ. "Акция спонтанного протеста": в период травли Бориса Леонидовича все с те ми же Ереминым и Виноградовым Уфлянд начертал на парапете набережной перед Летним садом "Да здравствует Пастернак!" Отсидка в "Крестах" по нелепому (опять же) обвинению в хулиганстве. После этого трехмесячного "сидения" появился устойчивый слух, что крохотный Володя в одиночку избил то ли десять, то ли двенадцать громадных милиционеров. Работа — фрезеровщиком, подсобником, рабочим сцены в Театральном институте и тому подобное. Участие в знаменитой "эрмитажной" выставке вместе с Владимиром Овчинниковым, Олегом Лягачевым, Валерием Кравченко и Михаилом Шемякиным. Так называемая "халтура" на протяжении долгих лет: стихи для детей, сотрудничество с журналом "Костер", тексты для музыкального театра, кино, телевидения. 1960 год — первая "взрослая" публикация в самиздатском "Синтаксисе". С 1965-го — подборки стихов и книги на Западе. 1993-й — "Стихотворные тексты", первая книга Уфлянда в России. Десять лет назад — издан последний стихотворный сборник, к 60-летию. К 70-летнему юбилею не было ничего: ни книг (если не считать замечательного сборника "Филологическая школа", выпущенного Виктором Куллэ года полтора назад), ни поздравлений от сильных мира сего. "Случились", правда, два локальных вечера в честь его дня рождения. В конце января — в питерском ПЕН-клубе. 15 февраля 2007 года — в мини-отеле "Старая Вена". Здесь Уфлянд, послушать которого собрались едва ли не все его самые близкие и верные друзья, необычайно вдохновившись, читал стихи целых полтора часа; читал последний раз в своей жизни. Оттенок нелепости жизнь внесла и в последние дни Уфлянда на родной чухонской земле. Попав в больницу с двусторонним воспалением легких, умирает Володя почему-то от сердечной недостаточности… Возможно, маленький, хрупкий и уже очень больной Уфлянд просто не справился со своим огромным и таким щедрым сердцем… А смерть неизбежно вносит свои коррективы в посмертное существование поэта. Если его до при жизни недопревратили в памятник, то потом непременно доведут поставленную задачу до своего абсурдно-логического конца. И все же для тех, кто любил Володю, Владимира Иосифовича Уфлянда, и продолжает жить с памятью о нем, с его чудными стихами, он останется не только "автором нескольких замечательных книг" и "патриархом петербургской поэзии", не только "лауреатом литературных премий" и "человеком-легендой", но — прежде всего — представителем нового типа современного человека. Веселого человека. Очень счастливого и светлого человека. Таким он был. Таким он и останется НАВСЕГДА. Арсен Мирзаев
Виталий Амурский
На смерть Володи Уфлянда
ну, что, чухонский край, еще один твой сын в бессмертие прошел бесшумно мимо, а ты всё тот же — звезд апрельских синь, да циферблат луны, как янь и инь, да пушки Петропавловской аминь, да холодок балтийский — соль без пива. Апрель, 2007.
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ КОБЕНКОВА
Скончался замечательный поэт, большой друг нашей редакции Анатолий Кобенков.
Ему было 58 лет. Он родился в Хабаровске, жил в Биробиджане, Ангарске, Иркутске. Причиной смерти стали проблемы с сердцем. Анатолий Кобенков в течение многих лет возглавлял Иркутское отделение Союза российских писателей. Редактировал иркутские альманахи "Зеленая лампа" и "Иркутское время", организовал Фестиваль поэзии на Байкале, воспитывал молодых поэтов. В феврале 2005 года он с семьей переехал жить в Москву, где продолжил литературную и просветительскую деятельность. За время своей творческой деятельности издал более 10 сборников стихов. Анатолий Кобенков составил в этом году номер журнала "Дети Ра", посвященный иркутским поэтам. Мы даже успели провести презентацию этого номера в Чеховской библиотеке. Ничто не предвещало трагедии. Горе огромное. Скорбим. Владимир Монахов прислал по электронной почте стихи. Дышит Вселенная из тишины
Памяти Анатолия Кобенкова
Дышит Вселенная из тишины
В сторону жизни, что топчется в круге, Где человечества божьи сыны Любят и ненавидят друг друга. Дышит Вселенная из пустоты В сторону речки, цветка полевого, Утренней птицы, вечерней звезды К ясности нового вещего слова. Все меньше и меньше человечества божьих сынов. Евгений Степанов
ПАМЯТИ ГЛЕБА ЦВЕЛЯ
В Дортмунде в возрасте 46-ти лет скоропостижно умер поэт Глеб Цвель (Олег Владимирович Юдаев, р. 1960, Рязань).
В 80-е годы авангардные самиздатные книги Цвеля были известны в литературных кругах, в 1987 году он вместе с Анной Альчук организовал в Москве литературно-художественный клуб Истории современного искусства, а также самиздатские журналы ''Парадигма'' и ''МДП''. В 90-е годы его стихи печатались в антологии ''Самиздат века'', в моей ''Зевгме'', в ''НЛО''...
Заброшенный волею судьбы в Германию, он практически исчез с поэтического горизонта России. Его публикации были чрезвычайно редки, вероятно, последняя состоялась в ''Футурум АРТе''...
Взяв себе псевдонимом ''маяковское'' слово ''цвель'', в котором он ощущал очевидно приглушенную красоту смертного живого, поэт соединял в своем творчестве самые радикальные устремления нашего века. В его текстах ощутим прорыв к запредельному, но в то же время он поразительно схватывал мгновения ускользающего времени.
Несмотря на тяжелейшие жизненные коллизии, в последние годы он вновь вернулся к собиранию своих творений под переплеты.
Некоторое время назад он прислал мне такую книгу, названную просто — ''Стихотворения. Тексты'', собрание, разложенное по годам. На черной обложке только две буквы латинские — G.Z. То есть — Глеб Цвель. Литературное имя, образ, сжатый обложкой — это и есть подлинная жизнь поэта.
Судя по тому, что и как Олег мне рассказывал в телефонных беседах, которых он был инициатором, тексты не были чем-то отдельным от него, придуманным и сочиненным. Он проживал жизнь поэта и (прекрасно или нет) сознавал это.
Генрих Сапгир писал о младшем собрате: ''Глеб Цвель работает в стиле постфутуризма, развивая и усложняя эту традицию... Тонкий лиризм отличает его мышление. Это поэзия для нетолпы... Здесь аристократизм, отчасти позабытый сейчас. И устремление в грядущее''.
Небольшая ''песа-фрагмент'' Цвеля начинается репликой Нарцисса:
— Не знаю какое Ап ре ля...
Смерть застала поэта в ночь с 6 на 7 апреля.
Месяц он угадал точно.
Времена Гёльдерлина и Хлебникова не прошли.
Дело теперь за грядущим...
Сергей Бирюков
Бивуак Академии Зауми Средняя Германия СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ
21 февраля 2006 года, в Москве, после тяжелой болезни, на 72 году жизни, скончался выдающийся русский поэт Геннадий Айги.
Геннадий Айги — народный поэт Чувашии, кавалер ордена искусств и литературы, лауреат многих престижных литературных премий. Его стихи переведены более чем на 20 языков и опубликованы в Германии, Франции, Англии, Швеции, США и во многих других странах. В СССР до 1987 года стихи не печатались. Геннадий Айги родился 21 августа 1934 в деревне Шаймурзино в Чувашии. В 1953 — 1958 годах учился в Литературном институте имени Горького в Москве (был исключен "за написание враждебной книги стихов, подрывающей основы метода социалистического реализма"). В 1961 — 1971 годах работал в музее Маяковского. Первые публикации стихов — на чувашском языке (с 1949 года; в 1958 году вышла первая книга). С 1960 года писал стихи только на русском языке. При этом много переводил на чувашский язык русских и европейских поэтов. В четверг мы были с друзьями (Юрой Милоравой и Таней Грауз) у него в больнице. Его супруга Галина Борисовна Куборская-Айги разрешила нам поговорить пять-десять минут. Айги обрадовался нам. Мы обняли его и поцеловали. Мы рассказали нашему старшему великому другу о работе над сборником статей, посвященных его творчеству. Сообщили ему, что он награжден премией журнала "Дети Ра". Успели. Больной Айги улыбнулся, похлопал в ладоши. Обрадовался, как ребенок. Я рассказал ему, что вышел сборник сочинений лауреатов премии Андрея Белого, в котором напечатана замечательная подборка стихов Айги, составленная его другом Арсеном Мирзаевым. Он улыбнулся. И сказал, что этот сборник у него есть. Галина Борисовна прочитала в высшей степени прекрасное и поэтическое письмо Акимицу Танаки, которое он прислал Геннадию Николаевичу. Айги разрешил его напечатать. Потом сказал, что в готовящемся сборнике о нем есть хорошие материалы. Попросил Галину Борисовну принести на следующий день 10 листочков хорошей бумаги. Он хотел писать стихи. И диктовать письма друзьям. Даже накануне смерти он очень заботился о журнале "Скандинавиа-Волга". Мы дружески общались много лет. Приезжали с Юрой Милоравой (его ближайшим товарищем) в гости к чете Айги, на станцию "Рабочий поселок", в скромную двухкомнатную квартиру, заставленную книгами. Разговаривали о жизни, о поэзии… Айги был очень щедр. Дарил книги. Дарил свое общество. Беседовал с нами. Просвещал. Это был великий энциклопедист, знаток поэзии, философии, иностранных языков… Его уход — это сильнейший удар по русской поэзии, который мы еще в полной мере не осознали. Однако остаются его книги, его дети. Остается память о великом поэте и человеке. Прощайте, дорогой и любимый Геннадий Николаевич. Пусть земля Вам будет пухом. Евгений Степанов
Из передачи Международного французского радио (RFI) на русском языке. Вечерний выпуск 21.02.06.
С уходом Айги современная русская литература потеряла, возможно, одного из последних своих по-настоящему больших поэтов, через которых проходила живая связь между днем сегодняшним и вчерашним, имея в виду в данном случае – не последние десятилетия, а тот период ХХ века, когда возник и попытался реализовать себя авангард. Авангардное искусство, сопряженное с такими именами, как Хлебников, Давид Бурлюк, Крученых, Елена Гуро... Именно от них, от их просветлений – свет поэзии самого Айги, и он не скрывал никогда своей особой любви к этим мастерам, впрочем, подчеркивая, что считает себя, прежде всего, "малевичианином". Да, именно на стыке слова и графического, живописного эксперимента рождались многие стихи Айги. Хотя, к примеру, блестящий французский переводчик Андре Маркович, переводивший его тут, находит более глубокие связи, полагая, что в чем-то Айги шел от Баратынского.
Разумеется, о подобном можно много рассуждать. Но нельзя при этом забыть и то, что Айги был чуваш – и первые свои поэтические опыты сделал на родном языке. Нельзя забыть и то, что огромную поддержку – прежде всего духовную – получил он у французских мастеров, в частности у Рене Шара и Мишо. Вообще же с Францией, в прямом и переносном смысле, можно сказать, его связала дружба с большим режиссером Антуаном Витезом, дружба, которая у них началась в 60-е годы в Москве. Тогда же познакомился Айги и со своим будущим переводчиком во Франции Леоном Робелем, который на многие годы стал его главным проводником к французскому читателю. Свою любовь к Франции Айги, в свою очередь, выразил, прежде всего, в составлении Антологии французской поэзии на чувашском языке. В 1972 году за этот труд он удостоился премии Французской академии. Говоря именно о французских наградах, отмечу, что 1998-м году поэт был удостоен и звания "Командора Ордена искусств и литературы". Это лишь о каких-то контактах Айги с Францией, где он стал бывать с 1988 года. Мало кому известный на Родине, поэт на обочине, поэт вне идеологии, Айги вообще получил признание прежде всего на Западе. В Германии публикацией сборника, подготовленного профессором Казаком, а тут, в Париже, книгой "Отмеченная зима", которую издали Андрей Синявский и его жена Мария Васильевна Розанова. Я имею в виду их издательство "Синтаксис". Это был 1982 год. Предисловие к "Отмеченной зиме" написал известный французский поэт Пьер Эмманюэль. Позднее несколько книг Айги тут выпустил его друг, русский парижанин Николай Дронников. В России первый сборник Айги с предисловием Евтушенко появился значительно позднее изданий западных. Если же говорить о наиболее представительном сборнике его, то, конечно, надо сказать о "Разговоре на расстоянии" — эту книгу, своеобразный альбом, в издательстве Лимбус-Пресс на своих плечах, по существу, вынес прекрасный питерский поэт Арсен Мирзаев. Буквально вчера московский поэт, издатель Евгений Степанов прислал мне по Интернету весточку, где сообщил, что спешит завершить работу по подготовке сборника статей, посвященных творчеству Айги. И добавлял: Гена – слаб... Ну, о том, что он слаб, я знал. Недели три назад разговаривая с Айги по телефону (Геннадий был в этот момент дома, хотя последние недели в основном проводил в больнице, в раковом отделении) – говорил он с трудом, делая большие паузы. Чувствовалось, что дышать ему тяжело. Близкие его, друзья и в Москве и в Чувашии, и во Франции, в других странах – а их было и есть немало – знавшие о тяжести болезни Геннадия, конечно, никаких иллюзий не испытывали. Тем не менее, смерть эта, как всегда, оказалась слишком быстрой. Слишком неожиданной. Так что, сейчас, еще не в состоянии осмыслить значение этой потери, я хочу лишь послать отсюда, из Парижа, свой поклон скончавшемуся другу-поэту, выразить соболезнование его жене Гале, сыну Алексею... Разделить со всеми его любившими печаль. Виталий Амурский
СТИХИ ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ
Сергей Бирюков
ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ
...и увидеть как солнце восходит над Шаймурзино где средоточие где капли меда на листках травы придорожной вновь пройти тропинкой сельской мимо кустов шиповника чтобы тетрадка на груди шелестела чтобы шептались буковки эта суровая бедность мира нежность грубого холста дуновение неизбежность а также голос кукушки в отдаленном перелеске дерево на холме цветные перевязи неубывание ааааА Виталий Амурский
Айги.Прощание
Вновь печальные вести на моем берегу
Реки Времени, что могла бы именоваться Волга, А стала — Сена... Всё одно, если, как в стогу, Жизнь теряется в ней — не иголка. Я бреду по Парижу, Как в бреду опустенья, тлена, Сквозь места, где тебя уже не увижу, И не просто так, и не нобелиантом, Гена. А поля чувашские сегодня, должно быть, снежны, Что твоя рубаха: У смерти-княжны Одна любовь — плаха. Помотался по миру русской речи виртуоз-сверчок. Из Московии в путь последний собрался домой — Нынче всем молчок, Шапки долой. 22 февраля 2006 г.
Владимир Монахов
Памяти Геннадия Айги
Куда уходят поэты? Их собирает Бог, Под своим крылом, Чтобы Слово всегда Оставалось в начале — Господа самого! Алексей Даен
ПАМЯТИ АЙГИ
Глагол – лишь Тишина Слышу Ай, ги! Ген надiй Бокал 2003-го Вина Протянутая Дружески рука Летишь? Лети... Тамара Буковская
Г. Айги
По ту сторону слов –
безначалие, вольница смыслов, несказуемость сущностей, суть мирового НИЧТО, вольнодышущий мир, безвалентные буквы и числа, кода зауми, пауза, выдох вселенской утро- бы… бо… бо… больно, Боженька, больно… и ширится небо гортанью безъязыкого умысла – ноль – бесконечное ОООООООООООООО 26.02.2006
Валерий Мишин
геннадию айги
опять захотелось
осторожно краешком глаза выглянуть из подмышки слона прилетела птичка устроилась на ветке увидела меня зрачок в зрачок и испугалась слон как бы ни в счёт страшно от нацеленного и такого же испуганного взгляда жалко птичку совсем маленькая боязливая чем ей помочь а кто поможет мне вдруг представил себя птенцом прилетела птичка принесла что-то в клюве — ешь дорогой не кричи я рядом закрыл глаза и почувствовал что вываливаюсь из гнезда спохватился и полетел полетел 21.02.06
(утром, до известия) ПАМЯТИ БОРИСА КУДРЯКОВА
В Петербурге, на 59-м году, скончался выдающийся писатель современного русского авангарда, поэт-заумник, художник и фотограф Борис Александрович Кудряков.
Легендарная фигура ленинградского андеграунда, Борис Кудряков не вписывался и в постсоветскую так называемую действительность. Он занимался творчеством как служением, по-прежнему социально оставаясь в сторожке. Поколение сторожей умирает на посту... Круг понимающих и негонящих всегда предельно узок. В этом кругу высоко ценилось все, что создавал Борис Кудряков. Его "Рюмка свинца" — настольная книга его друзей и почитателей. Но подлинный масштаб художника откроется, как это часто у нас случается, только спустя время, когда будет разобран архив замечательного подвижника искусства и будут представлены все его творения.
Борис — ты в небе синь
Борис — ты тинь-тинь ты — бунянь виуриту я твой почерк помню твою картинь твой "тетрадоид" летинь Сергей Бирюков
ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ ЯКОВЛЕВА
(1970 — 2005) 4-го мая в Уфе в 11 утра скончался (но не ушел из нашей жизни) замечательный русский поэт и прозаик Анатолий Яковлев (1970 — 2005).
Мы скорбим. И сочувствуем родным и близким покойного. Похороны состоятся 6-го мая. Редакции "Членского журнала" (Нью-Йорк), "Футурум АРТ" (Москва), "Дети Ра" (Москва), "Зинзивер" (Санкт-Петербург) НЕСКАЗОЧНАЯ ЗЕМЛЯ
Расстались черноземы с чаяньем
взойти легендами — зане мы не встречаемся, случайные на круглой, как дурак, земле. мы стали лично непохожие — в сплошной девятый слиты вал — на то, что так неосторожно, в Джоконде мастер угадал: в копеечный — от безысходности палит охотник белый свет. а кто-либо пирует в космосе. а кто слепой — нырнул в Завет. быт, скособочен гравитацией — сибирями свистмя-свистит. и двое — не находят станции, где б им в объятия сойти. в Аид истоптана прихожая былинками былых былин. и гуси-лебеди прохожие вбивают в океаны клин. и — парусинки тополиные — уходят в небо корабли: Ах, ведал дядька Селянинович про ключик к таинствам земли!.. ПРЕДГОРЬЯ ПАРНАСА
Предгорья Парнаса
не цветут альпийскими эдельвейсами, но — Суворов, переведи меня через Парнас!.. Пубертаты имеют мнение считать о поэзии до десяти и первооткрывают 11, будто пару "палок". "Племя младое, незнакомое" — норовит в племенные. "Не местные мы" — томно обмахиваются веерами конских хвостов. Бабье копает поношенные души экскаватором "обратная лопата". "Соль с перцем" — мэтр с шармом — стругает буратин с мужскими окончаниями. Физики-эмпирики: "что вижу что баю", но геологи песнь портят, однако. Лирики углупляются в "как он дышит..." — ан, геологи и с нутра — какой воздух портят, однако! Шизики получают шнобелевские — и не пахнут. Эпики разбавляют делирий диареей. Афористика — кокетство мудрости: "Я знаю, что я — ничего..." Верлен — не верен. Абсент — не амброзия. Процесс — не литература. Мир описан под подбородок — выше головы, собратья по Перу в России! Блаженство пиита... О, блаженство пиита! — фиолетово от вдохновения орать с Парнаса (чтоб прыгала защелка): — Занято!!. Кленовина, расцвеченная октябрем, не молит об авторучке — проставить перелетную галочку в графе "прекрасное". Кленовина, развенчанная мартом — удобрение для будущих здоровых всходов развесистой клюквы... Занеженные предгорья Парснаса, испрещенные "елочками" восходящих и накатанными лыжнями: круговорот существ в народе! РАСПЛЮЩИВАЙТЕ О СТЕКЛА ЛИЦА — СМЕШИТЕ УЛИЦЫ. ОКРАИНЫ
Ты живешь на окраине в доме горбатеньком.
Я живу на окраине спиральной Галактики. И потому мы встречаемся редко, как пасмурными неделями ветки — и Солнце нечасто клюет нас в темя, чтобы сомкнуть нас единой тенью. Лишь петушиные всполохи ранние напоминают — мы оба с окраины... Стихи ранее были опубликованы в "Членском журнале" (Нью-Йорк)
О ПОЭТЕ ДЕНИСЕ НОВИКОВЕ
(1967 — 2004) "ПОЕХАЛИ ПО НЕБУ, МАМА" От этого поколения — Денисов, Филиппов, Максимов — я ждал нового поэта. Как-никак первое за многие годы непоротое поколение — одряхлевшей Софье Власьевне (так конспиративно называли советскую власть на московских кухнях всей страны) было уже лень мочить розги.
Эти русские мальчики из крупноблочных домов с улицы Строителей — хоть в Питере, хоть в Москве — по иронии судьбы глотнули и тайной свободы брежневского розлива вместе с первым портвейном в подъезде, и вышли из этого подъезда на негаданную горбачевскую волю. Ветер перемен вроде бы избавил их от тяжкого застойного похмелья. И именно один из них сформулировал общее отношение к тому, в чем все мы жили, но что сам-то он едва успел увидеть: …и май не любили за то, что он труд,
и мир уж не помню за что. Им было по 17–18, когда миллионными тиражами начали публиковать прозу и стихи, за чтение которых недавно определяли в ГУЛАГ. Они первые в России XX века вовремя прочитали и "Архипелаг…", и Бердяева. И потому поэт не нашего, а этого поколения мог написать:
А мы, Георгия Иванова
ученики не первый класс, с утра рубля искали рваного, а он искал сердешных нас. А мы — Георгия Иванова, а мы — за Бога и царя из лакированного наново пластмассового стопаря. Еще до бело-сине-красного, еще в зачетных книжках "уд", еще до капитала частного. — Не ври. Так долго не живут. Денис Новиков Автор этих строк — Денис Новиков — долго и не прожил. В последний день прошлого високосного года, когда вся страна краем уха ностальгически слушала, как "по улице моей который год звучат шаги — мои друзья уходят", он ушел навсегда. Было ему 37.
Помните Высоцкого — "при цифре 37 меня бросает в дрожь"? Только вот заканчивалась эта песенка неуклюже выраженным и необоснованно оптимистичным предположением: "срок жизни увеличился, и, может быть, концы поэтов отодвинулись на время". (Впрочем, про себя-то и других поэтов-ровесников или чуть старше Высоцкий написал точно.) А поколение Дениса Новикова вернулось к прежним правилам русской словесности ХIХ — начала ХХ века. Почему, господи?!
Последняя строфа стихотворения Дениса, которое я цитировал, звучит так:
Открыть тебе секрет с отсрочкою
на кругосветный перелет? Мы проиграли с первой строчкою. Там слов порядок был не тот. Кажется, это и есть самый точный ответ. Данный поэтом за десять лет до смерти.
...Мы-то успели привыкнуть, а то и приспособиться к лицемерию застоя — нас и нынешний цинизм, порой изумляя, порой возмущая, все же не убивает — кожа заскорузла. А у русских мальчиков-восьмидесантников она была или обожжена Афганом (иногда до кости), или задубела на ветру первых "стрелок" и "разборок", или — у не участвовавших ни в том ни в другом — так и осталась слишком нежной. Слишком — для того, чтобы адаптироваться к безвременью корпоративного чекизма, к тусовочному распределению ценностей — в том числе и духовных, к планомерному снижению или уничтожению критериев. Денис попробовал адаптироваться и даже ломался вместе с Временем. Спорил, ссорился, нарывался на скандалы. Пытался найти себе удобную нишу, как многие его более конформные сверстники. Ничего не получилось. И в последние годы своей жизни он резко разорвал с литературным кругом. Его уже нельзя было представить, как в сборнике "Личное дело", под одной обложкой с Гандлевским, Кибировым, Приговым, Рубинштейном, Айзенбергом… Самый молодой и ранний из них, Денис стал настаивать, что он — не из них. Так и оказалось. Он никогда не шел на поводу у литературной моды, не "интересничал", не эпатировал ради эпатажа, не хотел казаться сложнее себя. И поэтому звук у него — чистый. А еще — глубокий. Тот самый баритон, который очень подходит для неосуществленной сейчас настоящей гражданской лирики. Критики и читатели ждали "красивого, двадцатидвухлетнего". А он был. Вот этот самый — светловолосый, с черными бровями, длинноногий, остроумный — Денис Новиков. Но его проморгали. Не до того было? Так зачем же тогда устраивать плач Ярославны на кладбищенской стене советской литературы? Впрочем, когда Новиков был совсем молодым, о нем говорили, его хвалили — как же, такой маленький, а пишет совсем как большой. Но стоило Денису вместе со стихами вырасти — говорить перестали. Любопытно, куда девается интерес к молодым поэтам, когда они становятся зрелыми и действительно — поэтами. Переходит на новых молодых? И потом с ними произойдет то же самое? Я и на себе испытал нечто подобное, но, имея прививку совковой раздвоенности, успокоился пушкинской формулой "пишу для себя, печатаюсь для денег". А Денис, все поставивший на кон, почувствовал безысходность. Причем не только для себя. Еще в 1992-м, когда, смиренно перенося шокотерапию, большинство обольщалось радужными перспективами, Новиков написал лишенное иллюзий стихотворение "Россия"… Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зеленым хрустом, ни плата тебе, ни косынки – бейсбольная кепка в посылке. Износится кепка — пришлют паранджу, за так, по-соседски. И что я скажу, как сын, устыдившийся срама: "Ну вот и приехали, мама". Подумаем лучше о наших делах: налево — Маммона, направо — Аллах. Нас кличут почившими в бозе, и девки хохочут в обозе. Поедешь налево — умрешь от огня. Поедешь направо — утопишь коня. Туман расстилается прямо. Поехали по небу, мама. Я знал Дениса с его 17 лет. Как-то пытался помочь ему вписаться в окружающую действительность: устроил на работу в свой литературный отдел перестроечного "Огонька", потом попытался притащить за собой в "Новую", порекомендовал для участия в Европейском фестивале поэзии… (Больше, увы, ничем помочь не смог.)
Позднее Европа сыграла свою роль в жизни Дениса. Он влюбился в англичанку Эмили (ей посвящен большой цикл стихов), выучил английский и практически эмигрировал. Пытался взаимодействовать с другой, лондонской, жизнью, что-то делал для Би-би-си. Но — не сложилось. Хотя "за бугром" его успел заметить и благословить Иосиф Бродский, написавший послесловие к книге стихов Новикова . А потом появилась другая англичанка, родившая ему дочь… И все-таки Денис вернулся. Но на родине почувствовал, до какой степени нигде и никому не нужен. Кроме ждавшей его все годы девушки Юли, ставшей вскоре его женой. С ней он и делил одиночество, падал внутрь себя — это самый рискованный прыжок, доступный человеку. Но ведь такому сильному, распирающему изнутри дару необходимо эхо. Однако вместо него он испытал на себе другой физический феномен: Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее. И когда последняя, самая сильная книга стихов Дениса Новикова "Самопал" ("Пушкинский фонд", СПб, 1999) прошла незамеченной, он решил, что стихи — это его сугубо частное, действительно личное дело, и порвал с литературным кругом окончательно.
Да и как его книга могла быть всерьез замечена? Тираж "Самопала" — 1000 экземпляров. Такими были поисковые тиражи 1900-х годов, когда на всю Российскую империю (исключая Финляндию и Польшу) приходилось 120 000 человек с высшим образованием. Сейчас таковых больше. Но они — другие. А в последние годы Денис успел, кажется, только одно — уйти из жизни большинства людей, любивших его. Он как будто заранее подготовил всех к тому, что его скоро не будет. И даже о его похоронах родные никому не сообщили. Теперь каждый из нас вспоминает, когда видел Дениса в последний раз... Поэтическое поколение Дениса Новикова приказало всем нам долго жить. И, может быть, — все-таки что-нибудь сделать для того, чтобы самая читающая Донцову страна снова научилась видеть и слышать. Даже — когда-нибудь — поэзию. Олег ХЛЕБНИКОВ
("Новая газета", № 09 от 07.02.2005) СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ БЕК Скончалась Татьяна Александровна Бек, прекрасная русская поэтесса, ближайший друг нашей редакции. В 2000 году, в первом номере "Футурума" она написала предисловие к стихам таких поэтов, как Сергей Арутюнов, Инга Кузненцова и Олег Кочетков. Евгений Степанов
В больнице скончался Алексей Хвостенко. Горе. Нет слов. ПАМЯТИ
ВИКТОРА УРИНА
30 августа 2004 года
в США на 81-м году жизни в 8 вечера в больнице скончался легендарный поэт
Виктор Урин. Редакции журналов "Футурум АРТ" и "Дети Ра"
ЛЕТЯЩЕМУ ВИК.АР.У Пару месяцев назад,
вернувшись из Чикаго, Виктор Аркадьевич позвонил мне, сообщив, что здоровье
в порядке, а во время нашей последней встречи в начале марта, симулировал
плохое состояние, дабы я проявил большую активность в публикации его произведений,
то есть играл на жалости. На игру то не было похоже. Да, и сам Урин проговорился:
"Мне жаль, что тебе, Алексей Игоревич, приходится видеть меня в столь
плачевном состоянии". Пробыв у него несколько часов, говоря о поэзии,
журналах, публикациях, попивая пиво, я еще и записывал под диктовку его
стихи. Все — чуть матерные, как, например, "Без ансамбля, играй сам,
бля"... Урин сам был ансамблем, его дирижером и первой скрипкой.
Целью своей жизни считал организацию состязаний поэтов на Олимпийских
играх. Алексей
Даен,
Виктор УРИН (1924 — 2004) ИЗ ЦИКЛА "70 ЛЕТ ЛЮБВИ" |
|||
|
|
Мы ссорились. 1944 г.
В кольце окруженья
скрывается жуткий Жестокий страх. Как
мороз — лют. Лейтенант прохрипел,
словами морозя: В окруженьи — снега
отступали устало, 1962 г.
О жизнь!
Волнуй орнаментами. Цветись и многострунь
и молодыми снами томи,
влюбленными в июнь
Среди рассвета
жиденького вдруг засветилась пядь,
но мы вокруг не видим кого позвать,
кого не звать
В невидении и неслыхали
убийственно — насквозь — с товарищами
несколькими, идем куда-то врозь
О жизнь! В своей расколотости
зачем ты даришь тишь, в которой
снами молодости так громко ты молчишь?
1976 г. |
||
|
Эта подборка стихов Виктора Урина, предоставленная нам Алексеем Даеном, будет напечатана в очередном номере "Членского журнала" (Нью-Йорк). |
|||
|
СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕНЫ АРШАРУНИ В начале високосного
2004 года умерла Алена Аршалуисовна Аршаруни. Ответственный работник Союза
писателей Москвы, замечательный прозаик и уникальной доброты человек.
Евгений СТЕПАНОВ |
|||
|
ПАМЯТИ ВЕЛИКОГО ФОТОГРАФА
По материалам сайта www.mail.ru |
|||
|
СКОНЧАЛСЯ ВЛАДИМИР БОГОМОЛОВ 30 декабря 2003 года
в Москве на 78-м году жизни скончался известный российский писатель Владимир
Богомолов. |
|||
|
ПОГИБ
ДМИТРИЙ АВАЛИАНИ
Погиб
Дмитрий Авалиани. Погиб под колесами машины выдающийся поэт-новатор,
создатель индивидуального жанра — листовертней,
замечательный бескорыстный человек. Евгений СТЕПАНОВ
Дмитрий Авалиани (источник фотографии)
ПАМЯТИ ДМИТРИЯ АВАЛИАНИ 24
декабря получил сразу несколько сообщений о гибели Дмитрия Авалиани
под колесами автомобиля. Гибель поэтов от машин у нас становится едва
ли не традицией (пять лет назад был сбит машиной Андрей Сергеев, в автокатастрофе
погиб Игорь Давлетшин...).
-------------- Сергей БИРЮКОВ (Halle)
МОЛЕБЕН О КОНЕ БЕЛОМ Погиб
поэт Дмитрий Авалиани. 1938 — 2003. Не знаю, следует ли вспоминать сегодня о частных проявлениях его поэтического дара, который, несомненно, можно отнести к области чудес природы и к самым высоким, удивительным проявлениям человеческого — в языке, в письме, в букве. Сергей Бирюков писал: "Дмитрий Авалиани — поэт, обладающий двойным зрение и двойным слухом. Слово прослушивается им от "до" до "си". Каждый звук материализуется в букву. Азбуку, графику буквы Авалиани воспринимает как Данное, как вызревшее в этом языке." Мастер палиндрома, анаграммы, тавтограммы, изобретатель "листовертней" — единственной в своем роде формы представления поэтических сообщений. Людмила Зубова показала "листовертни" как неизвестный прежде способ преодоления границы между жизнью и искусством: "В таких изображениях не обозначены знаки препинания, но, переворачивая лист или поворачивая голову, читатель сам делает мощную запятую рукой, книгой или головой. Таким образом, знак осуществляется телодвижением". Судьбе
было угодно поставить точку в земной жизни Авалиани в ночь на 24 декабря
стремительно уходящего 2003-го года... Некоторые из его панторимов (стихов, где "рифмуется" каждая буква, а "различание" осуществляется лишь на границах слов) читаются отныне как пророческие:
Почему-то приходит в голову, что Авалиани близок Андрею Платонову — не формально, а по сути. Кажется, он был одним из немногих, кто понимал, что и зачем делал Платонов... Поэт, мудрец, книгочей, "письменник", "буквенник". Волшебник. Врач? Врач. Во всех смыслах, от "до" до "си". Так одинокий лицедей Велимир Хлебников
... ... Лечить можно и смехом:
... И еще вспоминается листовертень: ЧЕЛОВЕК. А перевернешь: НЕ ПОМЕР. И не веришь своим глазам...
… И еще, просто так, неизвестно почему — не о смерти, о любви:
... В Новосибирске говорят, что панторим
возник после знакомства с Анатолием Маковским. Возможно, это легенда. А что не легенда? Эти стихи — нерукотворный памятник всем поэтам, которым, как известно, немного и надо: краюшку хлеба и каплю молока...
Чтобы писать ТАК, как писал Авалиани — озарениями, когда речь становится осмысленной сплошь и до конца, как в обмороке, — кажется, нужно совершить невозможное, как Мюнхгаузен, когда вытащил себя за волосы из болота: научиться видеть и слышать весь язык, сразу, одновременно. Приближаясь к этой черте, перед словом обычно останавливаются, ибо тут оно кажет поэту убийственный лик Горгоны. Но если довелось выжить и не сойти с ума, можно не писать романов, повестей, трагедий в пяти актах — достаточно трех слов. Их и в самом деле можно повторять вечно, справа налево и слева направо, осознавая и — переставая осознавать:
Слова как слова. Всего лишь. И звон вокруг... О таких,
каким был Авалиани, сказала Елизавета Мнацаканова: "… Любить буквы?
Разве это возможно? О, да, есть люди, для которых только это и возможно,
для которых любовь к буквам есть единственная возможность жизни. Но
любовь к буквам имеет множество замечательных свойств. Любовь к буквам
рождает любовь ко всему остальному. Любовь к буквам дарит власть над
временем". Вдвойне горько, что мы не умели это ценить и осознать, пока Поэт был с нами... Игорь ЛОЩИЛОВ (Новосибирск)
Дмитрий Авалиани в Интернете: Страница Дмитрия Авалиани на сайте "Вавилон" Палиндромы Дмитрия Авалиани в Русской виртуальной библиотеке Стихи Дмитрия Авалиани на сайте Андрея Рубцова Страница Дмитрия Авалиани на сайте screen.ru "Волшба" Дмитрия Авалиани на сайте В.И. Лужина "Первобитное искусство" (Дмитрий Авалиани, Вилли Мельников, Игорь Бурдонов) Рецензия Андрея Урицкого на книгу Дмитрия Авалиани "Лазурные кувшины" (журнал "Знамя", 2001, № 6) |
|||
24
января в Лос-Анджелесе при ДТП погиб один из самых известных мировых фотографов,
83-летний 