Главный редакторРедколлегияКонтактыДневник главного редактораХроникаСвежий номерАнтологияНаши интервьюСерия "Библиотека журнала "Футурум АРТ"СпонсорыАвангардные событияАрьергардные событияАрхивО нас пишутМультимедиа-галереяБиблиотека журналаКниги, присланные в редакциюМагазинЛауреаты "Футурума"Гостевая книгаАвангардные сайтыПодписка и распространениеСтраница памяти

Страница памяти

   

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ КИРИЛЛА КОВАЛЬДЖИ


Умер великий человек, прекрасный писатель, поэт, учитель, мой старший товарищ Кирилл Владимирович Ковальджи. Горе, огромное горе. Нет слов, чтобы его выразить. Прощайте, дорогой друг! Спасибо Вам за все и простите.
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО


1 апреля 2017 года ушел из жизни выдающийся человек — поэт, прозаик, литературный критик, антологист, сценарист, режиссер, фотограф, политик, педагог Евгений Александрович Евтушенко.
На протяжении десятилетий он был послом русской поэзии в мире, представляя ее во всех странах, которые он посетил. Я не знал поэта, который бы знал наизусть столько стихов других поэтов! Он любил помогать молодым, любил поэзию преданно и самозабвенно.
Конечно, не всего его стихи удались, он это сам понимал и говорил, но он создал множество шедевров, которые войдут в историю русской литературы.
В общении он любил шутку, мог посмеяться над собой, он и ушел 1 апреля, в день смеха, точно насмехаясь над смертью, которая его не победила.
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ НИКИТЫ СТРУВЕ

Ушел из жизни выдающийся человек Никита Алексеевич Струве. Он — потомок именитого рода — был одним из ярчайших представителей русской эмиграции. профессором Парижского университета № 10, главным редактором издательства «Имка­пресс» и журнала «Вестник Р.Х.Д.», замечательным филологом, мандельштамоведом (см. его монографию «Осип Мандельштам», Лондон, 1990), блестящим переводчиком на французский язык русских поэтов («Антология русской поэзии, возвращение ХХ-го века») и т. д. Именно Н. А. Струве был издателем книг А. И. Солженицына.
Мы познакомились с Никитой Алексеевичем в 1991 году в Париже, на улице Святой Геновефы (в самом центре Латинского квартала), в магазине «Имка-пресс», и тогда же я сделал с ним большое интервью, которое потом было напечатано в московской газете «Феникс».
Н. А. Струве всю свою жизнь посвятил жертвенному служению отечественной культуре, радел о ней. Память о нем светла и возвышенна.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АННЫ ЯБЛОНСКОЙ

29 мая в Золотом зале Одесского литературного музея (ул. Ланжероновская, 2) творческая гостиная «Diligans» совместно с Южнорусским Союзом Писателей и арт-объединением «Поющая гавань» представили литературно-музыкальную композицию «Эту женщину звали Анной», посвящённую памяти одесского драматурга, поэта, прозаика и публициста Анны Яблонской (20.07.1981 – 24.01.2011), трагически погибшей при теракте в аэропорту Домодедово.
Светлая память!

Редакция газеты «Поэтоград»





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ИРИНЫ МЕДВЕДЕВОЙ

Ушла из жизни Ирина Медведева, выдающаяся подвижница, прекрасная женщина, организатор Илья-премии и главный редактор альманаха «Илья».
Потеряв единственного сына, талантливого поэта Илью Тюрина, Ирина всю свою жизнь посвятила помощи молодым дарованиям — печатала их, опекала, заботилась как мать.
Мне посчастливилось хорошо знать Ирину, я был на протяжении  нескольких лет издателем альманаха «Илья». Не встречал я человека более бескорыстного и преданного делу — все свои силы и средства она направляла на помощь молодой литературе. В работе она находила утешение от страшной душевной боли, которая, конечно, никогда ее не покидала.
Выражаю глубокое соболезнование супругу Ирине — Николаю Тюрину, родным и близким. Скорблю вместе со всеми. Нас всех постигла, действительно, невосполнимая утрата.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА БРИТАНИШСКОГО

24 декабря 2015 года умер Владимир Британишский. В 1950-1960-е годы он был лучшим (на мой взгляд) поэтом Ленинграда, окончил Горный институт, был распределен в Тюмень как геолог-нефтяник.
Я любил и люблю стихи Британишского. Уважал его как человека. Никогда его не забуду.
Вечная память!

Юлиан ФРУМКИН-РЫБАКОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГОВОРКОВА

Печальное известие — от инсульта скончался поэт, прозаик и литературовед, член Союза писателей ХХI века и Союза писателей Москвы, автор многих книг (в том числе вышедших в издательстве «Вест-Консалтинг»), мой товарищ Александр Говорков, добрый, отзывчивый, талантливый человек.
Александр Говорков родился в 1956 году в Москве, в Замоскворечье. Учился в обыкновенной советской школе. В 1980 году окончил 1-й Московский медицинский институт им. И. М. Сеченова. Примерно в это же время начал серьёзно заниматься поэзией. В первой половине 80-х посещал студию Кирилла Ковальджи при журнале «Юность». В 1993 году уехал в США. Три года спустя вернулся в Россию. В 1996 году в издательстве «Московский рабочий» вышла первая книжка стихотворений «НОВЫЙ СВЕТ». Тогда же был принят в Союз писателей Москвы. С начала 2000-х стал писать прозу, результатом чего явилась книга «СОВСЕМ ДРУГОЕ. Роман с поэзией». В 2007 году снова уехал в США. С тех пор жил на два дома. Полгода – Москва, полгода – Мемфис, штат Теннесси. Много путешествовал, жил в разных странах. Стихи и проза были опубликованы в периодических изданиях России, США, Румынии, Болгарии, Израиля, Словакии, Дании, в том числе и в переводе на иностранные языки. Сам тоже занимался переводами ирландских и болгарских поэтов. Последнее время много писал о Пушкине. Его книги становились бестселлерами.
Саша часто звонил мне (в том числе из США), приходил в редакцию, мы обсуждали всевозможные темы (прежде всего, конечно, литературные).
Очень больно, тяжело это осознавать, что уходят такие прекрасные люди. Прощай, дорогой Саша! Пусть земля тебе будет пухом!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЭЛЬДАРА РЯЗАНОВА

Ушел Эльдар Александрович Рязанов, выдающийся режиссер и человек. Воспринимаю его уход как личную потерю.
Эльдар Александрович научил меня отношению к жизни. Научился смеяться над собой, не воспринимать себя всерьез. И работать, работать с полной самоотдачей.
«Кинопанорамы» Рязанова стали для меня, пожалуй, главным эстетическим университетом.
В жизни я видел Рязанова однажды — на съемках фильма «Небеса обетованные», которые проходили (в том числе) возле станции метро «Новокузнецкая». Поразился тогда — каков этот внешне мягкий человек суровый и властный в деле. Дисциплина была палочная. Что ж, это теперь мне понятно. Дисциплина в творческом коллективе — вещь необходимая.
Это прозвучит, конечно, громко и пафосно, но я состоял в переписке с Эльдаром Рязановым. Если быть точным — письмо было одно. От Эльдара Александровича — ко мне. Дело в том, что в 1990 году я работал редактором отдела поэзии журнала «Мы». И предложил Рязанову, позвонив ему по телефону, напечатать стихи в нашем издании. Знаменитый режиссер неожиданно для меня быстро согласился и предложил мне забрать рукопись его стихов на Высших режиссерских курсах. Письмо ко мне (безвестному молодому редактору) начиналось так: «Дорогой Евгений Викторович…» Я был поражен…. И с тех пор хорошо понимаю, что такое — хорошо воспитанный человек. Хорошо воспитанный человек вежлив со всеми. Вне зависимости от возраста и регалий…
…Я часто смотрю телевизор. Впечатление печальное. Ведущие и их гости кричат, перебивают друг друга, пытаясь доказать, что они самые умные. Но, разумеется, я им не верю. Эльдар Александрович Рязанов мог публично (как, например, в недавней передаче Андрея Малахова) назвать себя старым ослом, но все понимали, что это умнейший и образованнейший человек в России, гениальный режиссер, оказавший влияние на огромное количество людей, на всех нас, россиян.
Уходят великие. Уходят учителя. Заменить их некем. Прощайте, дорогой и любимый, Эльдар Александрович.





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВАДИМА СТЕПАНОВА

В Тамбове, на 75-м году жизни скончался писатель, член Академии Зауми Вадим Леонидович Степанов.
Естественным состоянием Вадима Степанова было письмо. Он писал прозу, которая не подходила ни под какие определения. Его старинная немецкая машинка часто выдавала и весьма остроумные «острокизмы», которые попадали в антологии афоризмов. Его ум был склонен к естественным наукам, математическим исчислениям реальности, к прочитыванию мира с конца, поэтому он писал и палиндромы .Вадим полагал, что если текст написан, то уже существует в ноосфере, открытой его любимым ученым — Вернадским. Человек письма, естественный философ, наш друг-собеседник не уходит совсем, только смотрит на нас, может быть, немного со стороны... Надеемся, что идущие параллельно мыслительные стрелы встретятся в пространстве...

Сергей Бирюков
Марина Кудимова
Наталия Лихтефельд
Евгений Степанов
Александр Федулов





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ГЕОРГИЯ ЯРОПОЛЬСКОГО

Вчера был очень хороший, насыщенный событиями день. Но он был опустошён в моём сердце печальной вестью о кончине человека, которого я хорошо знал и любил - Георгия Яропольского, замечательного поэта и переводчика. И сегодня, просыпаюсь - вроде всё хорошо. И вдруг вспоминаю - нет с нами Юры (Георгий - его литературный псевдоним). Мир его праху! Безмерно талантливый был человек, сердечный, трудоголик, что касалось литературных дел. Юра был загружен литературной деятельностью "на все сто". Переводил иностранную литературу для крупных московских издательств, редактировал всевозможные сборники, активно участвовал в работе альманаха "45-я параллель", писал предисловия и послесловия к новым книгам (самое гениальное, на мой взгляд - к "Голубятне" Марины Кудимовой. Активно участвовал в делах Союза Писателей 21 века. И при этом был тихим, спокойным, уравновешенным человеком, который никогда не ставил своё "Я" на первый план, как это делают многие люди искусства. Таким - скромным, доброжелательным, бесконечно родным - и останется Георгий Яропольский в сердцах всех, кто его знал. Печально всё это. Безвременная кончина, по возрасту ещё бы жить да жить...

Двойничество и его ипостаси в стихотворении Георгия Яропольского


Георгий Яропольский
(из цикла «Эссе одного стихотворения»)


* * *

«Добрый день, имярек», —
обознался прохожий.
Я не тот человек —
видно, просто похожий.

Мы расстались навек,
только фраза осталась.
«Я не тот человек», —
ненароком шепталось.

Окунаешься в быт,
невозможный без дозы, —
эта фраза свербит,
вроде старой занозы.

«Я не тот человек», —
констатируешь утром,
отправляясь в пробег
по рутинным маршрутам.

И, бредя на ночлег,
средь привычного хлама:
«Я не тот человек», —
повторяешь упрямо.

Я по горло игрой
вашей сыт, если честно.
Я не тот, а другой,
только кто — неизвестно.

Это сделал мой век,
искажающий лица.
Я не тот человек,
а к тому — не пробиться.

Меж слепцов и калек
повседневной пустыни:
«Я не тот человек», —
утверждаю поныне.

И в зеркальную гладь
все гляжу исподлобья,
не желая признать
достоверность подобья.

«Нет, я не Байрон, я — другой», — воскликнул однажды Лермонтов. «Идешь, на меня похожий… прохожий, остановись», — это уже Марина Цветаева. Как мы видим, тема двойничества и самоидентификации, с легкой руки Эдгара По и Роберта Льюиса Стивенсона, прочно утвердилась в русской поэзии еще в начале XIX века. Поэт Георгий Яропольский по­дает эту тему на современном материале и в собственной обработке. Ситуация, в которой оказывается герой Яропольского, жизненна и обыденна. Кому из нас не приходилось принимать чужого человека за своего давнего знакомого! И вовсе не потому, что у нас такая плохая память на лица. Во-первых, можем обознаться, глядя с большого расстояния. Во-вторых, другой человек может принять позу, характерную для нашего знакомого или друга. И, наконец, в-третьих, человек, которого мы видим, может быть действительно очень похожим на нашего товарища или родственника. То же самое часто происходит и тогда, когда мы являемся уже не субъектом, а объектом наблюдения. «Извините, обознался! — говорим мы, подойдя поближе. — Принял Вас за другого». «Ничего, бывает, — отвечает, как правило, собеседник. — Всего хорошего». И на этом все, как правило, заканчивается. У обычных людей.

Но человека с поэтическим даром случайно услышанная на улице фраза зачастую долго не отпускает. Крутится в голове, вертится, не дает покоя. Словно ты что-то не до конца понял в этих стертых, привычных словах. Так же, как у Яропольского, у Михаила Анищенко долго крутилась фраза, сказанная ему сторожем-собутыльником: «Тот, кто жив, никогда не умрет!». В этом плане, наверное, все поэты «одним миром мазаны».

Мы расстались навек,
только фраза осталась.
«Я не тот человек», —
ненароком шепталось.

Так случайная фраза, услышанная на улице, постепенно обрастает неслучайным, философским смыслом. Оглядываясь на свою прошлую жизнь, герой Яропольского вдруг начинает отчетливо осознавать, что в спешке дней не раз принимал себя за другого. «Настоящий» человек постепенно оброс рутиной повседневности, оставил в прошлом свои юношеские романтические порывы. Момент самоотчуждения и раздвоения происходит у героя именно тогда, когда он вспоминает о своих былых устремлениях. Короста жизни разъела человека незаметно, но он все еще продолжает верить в то, что оказался жертвой обстоятельств, что прежние устремления души в нем не иссякли. Но — случайно услышанная на улице фраза вдруг раскрывает ему глаза на себя истинного. Он внезапно прозревает — и ужасается от перемен, произошедших с ним за эти годы. И сознает, что к себе прежнему, к себе лучшему уже «не пробиться». Хотя и продолжает убеждать себя самого в противоположном. В этом — емкость взгляда поэта на своего героя, ведь все мы напичканы порой самыми невероятными представлениями о себе и окружающем мире.
Удивителен взгляд героя стихотворения на рутинный, непоэтический мир. Он говорит о нем как о «повседневной пустыне». В сущности, поэзия — это соскабливание с себя напластований нетворческого быта. В то же время человек в современном обществе не может полностью отринуть рутину. Иначе он просто не выживет. Самые героические люди, случается, одним махом сбрасывают с себя, вроде Гогена, груз неромантических буден — и нагишом, в прямом и переносном смысле, отправляются на вожделенный остров Таити.
Стихотворение Яропольского можно условно разделить на две части. Если в начале стихотворения доминирует спокойная, доверительная исповедальность, то со слов «я по горло игрой вашей сыт, если честно» у поэта словно бы открывается второе дыхание. Его речь, не выбиваясь из ритма, становится чуть громче и тверже. В ней уже присутствует обвинительный приговор своему времени.

Это сделал мой век,
искажающий лица.
Я не тот человек,
а к тому — не пробиться.

Если обратить внимание на «блуждающую анафору», строку-рефрен «я не тот человек», стихотворение Георгия Яропольского получится уже не двух-, а трехчастным, подобно классическим сонатам или симфониям. В самом деле, за двумя катренами, в которых этот рефрен присутствует, неизбежно следует строфа, в которой такого рефрена нет. Все это в совокупности свидетельствует о том, что форма стихотворения автором хорошо продумана и виртуозно исполнена — в ритме двухстопного анапеста.
И — удивительное дело! Магией слова и мысли, постижением непостижимого поэт производит развенчание «черной магии» двойничества. В конце стихотворения герой и его двойник сливаются в одно целое. Это происходит где-то там, в зазеркалье, где, согласно Лобачевскому, сходятся параллельные прямые.
Как мы видим, у Георгия Яропольского по жанру это не мистический триллер, как у Стивенсона в «докторе Джекиле и мистере Хайде». Двойничество не доходит у героя Яропольского до потери сущности. Только загадочная фраза, услышанная от незнакомца, расслаивает жизнь героя стихотворения на мир мечты и сухую реальность. Такое «двойничество» свойственно, наверное, любому человеку. Вот почему стихотворение Георгия Яропольского находит столь широкий отклик в сердцах читателей.

Александр КАРПЕНКО





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЕВГЕНИЯ РЕУТОВА

Умер поэт, прозаик, режиссер, музыкант Евгений Реутов.
Уникальный, талантливый, Божий человек.
Я знал его хорошо — он работал несколько лет у меня в типографии переплетчиком, постоянно печатался в моих изданиях. Совсем недавно мы виделись, говорили на всевозможные темы.
Реутов был безукоризненный человек. Добрый, честный, порядочный, ироничный, мудрый. Долги отдавал, ни о ком не говорил плохо, в начальство не лез.
Его смерть не укладывается в моей голове.
Прощай, Жэка, прощай, прекрасный Реутов. Для меня ты — живой.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ ХЛОПЕЦКОГО

Умер замечательный человек Анатолий Петрович Хлопецкий — спортсмен, мастер спорта по самбо и дзюдо, знаменитый тренер, писатель, государственный деятель (работал вице-губернатором Калининградской области), многодетный отец, истинно верующий человек, мой очень близкий друг. Ему было всего 53 года. Еще месяц назад мы встречались и говорили на всевозможные темы, строили планы на будущее.
Больно, очень больно. Как-то это все непостижимо.
Прощай, дорогой Толя! Прости меня, если я был в чем-то виноват перед тобой. Пусть земля будет тебе пухом!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЕКАТЕРИНЫ ГЕНИЕВОЙ

Ушла из жизни легендарная Екатерина Юрьевна Гениева, директор Библиотеки иностранной литературы имени Рудомино.
Об этой женщине написано множество статей. И хвалебных, и ругательных. Ругательным — я не верю. Екатерина Юрьевна была замечательным человеком. И очень многим людям помогала. Мне в том числе. Именно Е. Ю. Гениева дала мне в 1992 году деньги на билет в Женеву, где  в 1992 году я учился в Институте христианского образования. Потом помогала распространять журнал «Дети Ра» и книги издательства «Вест-Консалтинг». При участии Е. Ю. Гениевой была создана Премия имени Леонардо, которую я теперь курирую. Подобные примеры я могу приводить долго.
Она была превосходным менеджером. Видела людей насквозь, четко понимая, кто может работать, а кто может только злобно болтать. Телефоны у нее звонили, не переставая, график был сумасшедший. Но при всей своей невероятной занятости Екатерина Юрьевна была живым, доброжелательным, демократичным человеком. И водки могла выпить, и любила закусить селедкой (однажды в Рязани я имел возможность и честь в этом убедиться). Была плоть от плоти России и никогда себя не ставила выше других людей.
Общаться с ней было счастьем.
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ КОНСТАНТИНА К. КУЗЬМИНСКОГО

Жизнь — это микст золотого и свинского.
Память разборчива, совесть строга.
Помню веселого Костю Кузьминского.
Помню товарища — а не врага.

Помню нью-йоркские вечные сборища.
Весело было. Но глуп человек.
Что ж мы ругались, два брайтонских кореша?
Мы ведь когда-то делили ночлег.

Жизнь — это микст золотого, напрасного.
Всякое было на грешном пути.
Помню поэта — поэта прекрасного.
Костя, я плачу. Прощай и прости.

4.05.2015

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ ЧЕРКАШИНА

В июле 2015 года скончался замечательный русский поэт и офицер Валерий Григорьевич Черкашин.
Это был мудрый, талантливый, в высшей степени порядочный и скромный человек.
Я издал несколько его книг стихов, мы много общались, я приезжал к нему в гости на дачу. Валерий Григорьевич всегда держал слово,  помогал людям, в том числе и мне.
Мучительно больно, что уходят такие прекрасные люди.
В одном из своих пронзительных стихотворений Валерий Черкашин писал:
Жизнь — гора,
вершина — середина;
поднимись, спустись —
и все житье.
В гору путь
и медленный, и длинный;
как обвал стремительный —
с нее...


Все так и получилось.
Прощайте, дорогой Валерий Григорьевич!
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ СЕЛЕЗНЕВА

Скончался известный государственный и общественный деятель, бывший спикер Государственной Думы Геннадий Николаевич Селезнев.
Скорблю.
Я немного знал Геннадия Николаевича. В советские годы я закончил ВКШ при ЦК ВЛКСМ (отделение журналистики), а потом и сам три года там преподавал. Зав. кафедрой журналистики у нас был главный редактор «Комсомольской правды» Г. Н. Селезнев. Он опекал каждого студента, все мы проходили практику в его газете, ездили в командировки. К каждому из нас был прикреплен индивидуальный педагог-наставник из «Комсомолки» и других центральных СМИ — Василий Михайлович Песков, Инна Павловна Руденко и другие великие мастера журналистики.
Такую систему профессионального журналистского образования Г. Н. Селезнев создавал годами. И успешно создал. Многое его студенты (слушатели) теперь активно работают в СМИ. Мне лично Геннадий Николаевич тоже помог. Горжусь, что именно он дал мне рекомендацию в Союз журналистов.
Г. Н. Селезнев  был порядочный, справедливый  человек, честно и открыто говорил то, что думал, многое ему не нравилось в нашей нынешней действительности — и он этого не скрывал,  пытаясь найти выход из системного кризиса, в котором оказалась наша страна.
В политике  мало достойных людей, но они все-таки есть. Одним из таких людей был Геннадий Николаевич Селезнев.
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ДЖУНЫ

Умерла Евгения Ювашевна Давиташвили, более известная как Джуна.
Я познакомился с ней в 1990 году, когда по заданию газеты «Совершенно секретно», где тогда работал специальным корреспондентом, писал о ней. Примерно месяц я ходил к ней в гости — в уютный дом на Арбате, рядом с театром имени Евгения Вахтангова, мы ежедневно общались. Это была очень добрая, многогранно одаренная женщина, прекрасная подруга, которая всячески мне (и, конечно, не только мне!) помогала — в том числе (неловко в этом признаваться) материально.
Мы часто говорили с Джуной об экстрасенсорных способностях человека. Она постоянно напоминала мне, что такие способности есть у всех. Однажды она взяла медный пятак, приложила его к моему лбу — и пятак как будто приклеился. Потом она проделала подобную операцию и с каким-то другим своим гостем.
Джуна дарила мне стихи, лечебные методики, фотографии… Мой большой очерк о ней вышел в газете «Совершенно секретно» в 1990 году, а потом и в моей книге «Личная жизнь звезд».
Мне очень больно, что эта прекрасная женщина — ассирийская царица, как она сама себя называла! — ушла из жизни. Нет сомнения — она сейчас на небе. И встретилась со Всевышним и со своим сыном Вахо. И продолжает строить Город Солнца, который мечтала построить тогда, в девяностые годы.
Вечная память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ТУМАСА ТРАНСТРЕМЕРА

Москва. 27 марта. INTERFAX.RU - Шведский поэт, нобелевский лауреат Томас Транстремер умер на 84 году жизни, сообщает в пятницу немецкая газета "Фокус".
http://www.interfax.ru/culture/432723
СМИ не называют причину кончины поэта. Транстремер - автор 12 книг стихов и прозы, лауреат Нобелевской премии по литературе за 2011 год. Его произведения переведены на 60 языков.


P. S.

Тумас Транстремер печатался в журнале «Дети Ра».
Я встречался с этим поэтом в Москве, меня с ним познакомил Г. Н. Айги. Это был доброжелательный, обаятельный человек.
Скорбим.





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЛАРИСЫ ШЕНКЕР

4.02.2015 утром в Бруклине прощались с Ларисой Шенкер.
Союз писателей ХХI века выражает глубокое соболезнование родным и близким, а так же журналу «Слово/Word» и его главному редактору Александру А. Пушкину в связи с кончиной Почётного председателя Центра Культуры Эмигрантов из бывшего Советского Союза, сделавшей так много для журнала, для русскоязычных и англоязычных авторов, читателей и почитателей,  друзей журнала «Слово/Word» по всему миру.

Президент СП ХХI века
Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АНДРЕЯ НОВИКОВА

Погиб замечательный человек, издатель и поэт Андрей Новиков.
Когда это случилось, я был за границей, не мог сразу откликнуться, не мог принять участие в траурной церемонии, вечерах памяти.
А сказать мне есть что. Мы были знакомы десять лет.
Андрей был человек в высшей степени достойный, беззаветно любил поэзию и поэтов, издал множество книг, номеров журнала «Современная поэзия» (одно время я его печатал), сам писал стихи, но никогда себя, что совершенно необычно, не пиарил. Я помню единичные его публикации, в частности, в «Литературной газете».
Мы вместе с Андреем издали несколько книг, например, стихи Анны Логвиновой. Он финансировал книгу, а мое издательство «Вест-Консалтинг» делало верстку, макет, мы и печатали сборник.
А потом эта книга получила престижную премию «Московский счет». Евгений Абрамович Бунимович нам вручил почетный диплом. И Андрей — великодушно! — отдал этот диплом мне, хотя имел на него не меньшие права, чем я. В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку.
Однажды мы с Андреем поссорились. Он на страницах ФБ нелестно и грубовато отозвался о моем сочинительстве. Наверное, он правильно и справедливо все написал, но, конечно, мне было неприятно.
Буквально через две недели Андрей сам подошел ко мне во время фуршета, который состоялся после вручения премии имени Дельвига, и публично извинился передо мной. Мы обнялись, как братья. И больше уже никогда не ссорились.
Именно таким — добрым, благородным, великодушным и очень талантливым! — я запомнил Андрея Новикова.
Вечная ему память!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ЛЕНЬКОВА

В Москве в ночь на 21 апреля умер советский и российский актер театра и кино, народный артист России Александр Леньков, сообщает официальный сайт театра имени Моссовета.

Это очень горестное известие.
Александр Сергеевич, Саша был замечательным актером и человеком.
Мы с ним познакомились в 1987 году, когда я после спектакля в театре имени Моссовета брал у него интервью для районной газеты «Трудовая новь» (г. Рассказово, Тамбовская область). Я в этом городе тогда жил, а Саша там родился в 1943 году.
Александр Сергеевич сразу же после спектакля повел меня к себе домой, мы долго беседовали с ним и его супругой, пили чай.
Потом он частенько водил меня на свои спектакли в театре имени Моссовета. Давал мне разные житейские советы. Мы никогда не чувствовали с ним разницу в возрасте, были на ты.
Я всегда с радостью смотрел фильмы с его участием. Это был очень светлый, открытый, невероятно добрый человек.

Прощай, дорогой и незабвенный Саша!





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ ПАВЛОВИЧА ПРОКОЛЬЧЕВА

Друзья сообщили, что умер мой тренер по футболу и хоккею Валерий Павлович Прокольчев, замечательный человек который воспитывал меня с 10 до 17 лет в клубе «Крылья Советов».
Палыч (так мы его все называли) вырастил множество многократных чемпионов Москвы, олимпийского чемпиона, чемпиона мира.
Палыч учил жизни, чувству самоиронии, любил пошутить и поговорить с нами, юными спортсменами, на всевозможные темы.
Помню, когда мне исполнилось 11 лет, Палыч дал мне 20 копеек на мороженое. И это был очень приятный подарок. Никогда не забуду.
Прощайте, незабвенный Валерий Палыч.
Пусть земля Вам будем пухом!





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЧАБУА АМИРЭДЖИБИ

С глубоким прискорбием сообщаем, что в ночь на 13 декабря скончался Чабуа Амирэджиби, классик грузинской литературы, общественный деятель, автор культового романа «Дата Туташхия», кавалер Ордена Святого Георгия Грузинской Православной Церкви, Ордена Чести, Ордена Вахтанга Горгасала первой и второй степеней.
Телеграммы соболезнования вы можете выслать на адрес МКПС «Русский клуб» — rusculture@mail.ru. Они будут переданы семье усопшего.

С уважением, секретариат «Русского клуба»





ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ ЛЕВИТИНА

Умер фотограф Валерий Левитин. В молодости мы вместе работали в журнале «Столица».
Однажды Валера пришел ко мне в гости, я тогда жил в маленькой квартирке на 3-й Тверской-Ямской улице, у меня там были антресоли. И вот массивный Валера прыгнул на них, и они буквально задрожали.
Вот таким я его и запомнил — большим, шумным, ярким…
Как многие профессионалы, он был человек непростым, резким, но — честным. Честным перед собой.
Господи, упокой его душу!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ ТИХОНОВОЙ

14 июня 2013 года в Италии трагически погибла Татьяна Леонидовна Тихонова, менеджер портала «Журнальный зал».
Эта большая утрата для отечественного литературного процесса. Татьяна на протяжении многих лет была, как сказал писатель Сергей Костырко, «мотором» «Журнального зала», ведущим Клуба ЖЗ.
Я дружил с Таней. Мы много лет общались. Это был светлый, лучезарный, отзывчивый и очень порядочный человек.
Татьяна самозабвенно любила литературу, читала практически все, что размещала в ЖЗ. Хотя сама не писала ни стихов, ни прозы. Это очень редкое качество — любить литературу в себе, а не себя в литературе.
Мне очень тяжело писать о Тане в прошедшем времени, до сих пор не могу поверить в эту трагическую и безвременную смерть.
Прощай, дорогая Таня. Ты навсегда останешься в моем сердце.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА МАЛОВА

Умер мой товарищ — актер Александр Малов. Царство ему небесное!
Саша был замечательный артист, режиссер, поэт, бард, издатель, мастер озвучания, ведущий радиопередачи «У сверчков».
Мы познакомились в конце восьмидесятых, когда работали в московском театре «Сфера». Саша — актером и режиссером, а я ночным сторожем (по совместительству).
В 1991 году вместе с другими актерами «Сферы» мы создали редакционно-издательское малое предприятие «Астик». Издавали книги.
За свою недолгую жизнь (он не дожил до шестидесяти) Александр Малов успел сделать много дел. Осталось его богатейшее и незаурядное творческое наследие — спектакли, песни, стихи, мемуары… Все это ждет внимательного, вдумчивого исследователя.
Прощай, дорогой Саша! Прости нас. Вечная память.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВИКТОРА БРЕЛЯ

Умер легендарный московский человек, настоящий творянин  Виктор Тимофеевич Брель. Художник и писатель, путешественник и поэт, фотограф и мудрец, многолетний иллюстратор  старейшего российского научно-популярного журнала «Знание-сила».
Мы не были друзьями. Но я писал о нем. Мы довольно долго и по-товарищески делили один подвал на двоих, где он работал, творил, а я хранил (и храню) книги и журналы.
Еще две недели назад мы с ним виделись, разговаривали, улыбались друг другу. И вот его нет. В голове это, конечно, не укладывается. Но что поделать — любая жизнь заканчивается смертью.
Виктор Тимофеевич Брель не ушел бесследно.  Остались его замечательные картины, скульптуры, коллажи, обложки журналов, книги, рукописи (кое-что он успел мне передать для публикации).
Вечная Вам память, дорогой Виктор Тимофеевич! Пусть земля Вам будет пухом. Простите меня, если я в чем-то был перед Вами виноват.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ РАВИЛЯ БУХАРАЕВА

Умер великий человек — Равиль Раисович Бухараев. Поэт и прозаик, переводчик и полиглот, путешественник и философ, математик и тончайший лирик… Это был лучезарный человек, светлый, одухотворенный, мудрый, улыбчивый.
Я знал его более 20 лет, а в последние годы мы особенно сдружились. Вместе были в Грузии, Казани, он приходил ко мне в редакцию, вступил в Союз писателей ХХI века. Совсем недавно мы отметили его 60-летие.
Это было счастье — разговаривать с Равилем, слушать его, задавать ему вопросы, изумляться его эрудиции. Он был невероятно одаренным человеком. Стихи писал на русском, английском, татарском, венгерском и других языках.
У него было множество планов. Он многое не успел. Но еще больше успел. Перевел Коран, создал свою философию, написал прекрасные стихи и рассказы. Он показал всем нам, какими мы, простые смертные, могли бы быть. Для меня Равиль — святой. Он действительно создан по Образу и Подобию Божиему. Поэтому Господь так рано его и забрал.
Прощай, мой великий друг!

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВИТАЛИЯ ВЛАДИМИРОВА

7 января 2011 года в Москве после продолжительной болезни на 73 году жизни скончался замечательный русский поэт, писатель, авторов романов "Челнок", "Игра треугольника" и многих других Виталий Александрович Владимиров.
Виталий Александрович был прекрасным человеком, ярким прозаиком и поэтом, бардом, теоретиком культуры, членом Союза писателей России, академиком Петровской академии.
Он был другом нашего издательства, моим личным другом.
Мы издали много его книг, все они стали востребованы всероссийским читателем, создали его персональный сайт, который он очень любил.
Виталий Александрович был человеком, на которого всегда можно положиться, обсудить любой сложный вопрос. Он всегда приходил на помощь — и словом, и делом.
Всем нам, его друзьям и почитателям его таланта, будет тяжело без Виталия Александровича. Пусто без него и одиноко. Но остаются, слава Богу, его книги, его сайт, который мы будем поддерживать теперь уже без его участия.
Пусть земля тебе будет пухом, дорогой Виталий Александрович!
Прости нас за все.

Евгений СТЕПАНОВ





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ ДАЕНА

После тяжелой и продолжительной болезни 21 ноября в Нью-Йорке скончался замечательный русский поэт Алексей Даен (1972 — 2010).
Об этом сообщили друзья покойного — Рита Бальмина и Сергей Шабалин.
Смерть Алексея Даена — это огромная потеря для русской литературы, потому что Алексей был не только поэтом от Бога, он был мостиком между культурами России и Америки. Издавал, переводил, объединял людей, помогал всем, кому мог.
Мы были очень близкие друзья.
Несколько дней назад он мне прислал в подарок свои новые книги, мы договорились о новых совместных делах.
Больно и горько. Тяжело. Одиноко.
Прости меня, Леша.
Стихи, которые ты мне прислал на этой неделе, напечатаю как можно быстрее.
Прощай.

Евгений СТЕПАНОВ





Прощайте, Миша

Бежим, суетимся, воюем с ветряными мельницами, тратим жизнь на пустяки.
А Миша Поздняев 10 октября 2009 года умер. Ему не было и 56 лет.
Замечательный поэт. Выдающийся редактор. Непревзойденный интервьюер. Бесстрашный публицист. Учитель.
Миша был моим учителем. Мы проработали вместе более 5 лет. 2 года в газете "Семья" (в отделе литературы и искусства) и 3 года в журнале "Столица". И еще вместе преподавали на кафедре журналистики Института молодежи. Наше сотрудничество, переросшее в дружбу, началось более двадцати лет назад.
Какое это было счастье работать с ним — ты пишешь, он редактирует. Ты ошибаешься, он исправляет. Ты горячишься — он успокаивает. Он отвечает за все. И за тебя тоже.
Сколько нас таких, Мишиных учеников!..
Одного он научил брать интервью, другого писать статьи, третьего просто приобщил к культуре…
А мы этого как бы и не замечали. Ну, помогает и помогает. Мы привыкли.
А помогать-то надо было ему. Беззащитному и ранимому человеку. Поэту. Да, Миша, прежде всего, был поэтом. Настоящим поэтом. Он писал очень хорошие стихи. Только сейчас мы поймем, какого масштаба был поэтический дар Михаила Поздняева. Нежнейший и трагический лирик, блестящий виртуоз стиха, парнасец.
Смерть — самый сильный микрофон для поэта.
Уверен, что сейчас каждое стихотворение Поздняева зазвучит в полный голос, по-новому. Как, например, такое.

             Односпальное

Когда вдруг один человек второму говорит под одеялом:
"Нет, я не потяну!" — и резко отворачивается к стене,
каждый из них остается наедине со своим идеалом
и тянет-потянет одеяло на себя, спиною к спине,

тянет-потянет, согреться не может, силясь не соприкасаться,
будто за спиной раскаленные, оголенные провода,
а за окном зима, и каждому скоро начинает казаться,
что другой источает мертвецкий холод и что вся правота

за тобой, — и тогда один (или второй) должен сказать: "Из окон
тянет мертвецким холодом!" — и во сне все теснее, теснее, тесне...
прилепляться друг к другу, в одеяло закутываясь, как в кокон,
из которого бабочка о двух крылах выпорхнет по весне.

Нынешнее время беспощадно к интеллигенции, которая вымирает у нас на глазах. Самые лучшие, самые утонченные, самые добрые оказываются  з д е с ь  не нужны.

Прощайте, дорогой Миша. Простите меня за все.

Евгений СТЕПАНОВ





УМЕР ПОЭТ ЮРИЙ ВЛОДОВ

29 сентября сего года отечественная поэзия понесла невосполнимую утрату: в одной из московских больниц на 77-м году жизни после тяжёлой болезни скончался выдающийся русский поэт Юрий Александрович Влодов. При жизни имя его стало легендарным: Влодова называли "московским Рембо", его крылатые двустишия типа "Прошла Зима. Настало лето. Спасибо Партии за это" передавали из уст в уста, на его подпольные вечера стекалась продвинутая публика, он позволял себе переписываться с королём Швеции Карлом ХУ1 Густавом, о Влодове снимались документальные фильмы "Я пишу Вам, Ваше Величество", "А гений – сущий Дьявол", один из которых демонстрировался на ЦТ, о поэзии Влодова высоко отзывались и прочили автору большое литературное будущее Борис Пастернак, Илья Сельвинский, Корней Чуковский, Александр Солженицын, Михаил Бахтин и другие деятели отечественной культуры. Однако судьба распорядилась иначе: родившийся в Новосибирске в 1932 году и формально входящий в круг шестидесятников, по сути, в силу разных причин он всегда в этот круг не вписывался. А потому массив творчества поэта до недавних пор оставался под спудом.
Правда, в последнее время стихи Юрия Влодова начали публиковаться в периодике, в том числе, в журналах "Дети Ра", "День и Ночь", "Юность", альманахе "Илья", антологии "Приют неизвестных поэтов (Дикороссы)", "Литературной газете". Первая – тоненькая – книжка "неудобного" автора "Крест" вышла 1996 году в издательстве журнала "Юность". И – только через большой перерыв – в издательстве "Московские учебники и Картолитография", в конце 2008 года увидела свет его наиболее объёмная поэтическая книга "На семи холмах". Читая её, можно судить о масштабе дарования Юрия Влодова, утверждавшего, что "поэт – библейский фолиант: столетья сжаты до мгновений". Этот фолиант под названием "Люди и боги", издать который ещё предстоит, он и писал всю свою не очень благополучную жизнь. Впрочем, о жизни поэта лучше всего расскажут стихи:

Брёл оборванец по земле
В кругу семи ветров,
Он смачно грелся на золе
Притоптанных костров.
Любил он, глядя на дымок,
Ладоши потирать.
И ничего уже не мог
Он больше потерять.
Господь и царь – из сердца вон…
Любимых – чёрт побрал!..
И над золой склонялся он,
И, как дитя, смеялся он, –
Ладоши потирал…

Юрий Влодов был подлинным (не квасным) патриотом нашей Родины, которую он провидел и любил "от Рублёва до Рубцова". Все боли и горести её поэт вмещал в своём сердце, бившемся в такт российским победам, и бедам:

Я же твердил вам, бухие разини:
"Крест под собой не руби!.."
Молча курю на поминах России,
Как на поминах Любви.

23 октября в Малом зале ЦДЛ намечалась презентация книги Влодова "На семи холмах", в которой предполагалось участие автора. Сейчас эта дата станет вечером его памяти. Теперь "Россия курит на поминах" одного из верных своих сыновей.

Юрий Беликов (Пермь)
Сергей Князев (Подольск)
Анатолий Третьяков (Красноярск)
Владислав Дрожащих (Пермь)
Анна Гедымин (Москва)…
Сергей Сутулов-Катеринич (Ставрополь)
Евгений Степанов (Москва)





ПАМЯТИ ПОЭТА

Ушел Всеволод Некрасов (1934 — 2009), прославленный во всем мире поэт, изменивший само представление о стихе, один из участников легендарной "Лианозовской школы".

Некрасову удавалось из двух-трех слов, повторяемых в разнообразной конфигурации и последовательности, создать мистику стиха, самобытное лирическое (лирико-философское) произведение. Вспомним хотя бы это, классическое:

Зима
Зима зима
Зима зима зима

Зима зима зима зима
Зима
Зима
Зима

И весна

Всего-то два слова — а настроение передано, диалектика жизни отражена.

Я был знаком с Всеволодом Николаевичем. Знал его как очень принципиального, даже щепетильного в личных отношениях человека. Например, он  п о к у п а л  журналы "Дети Ра", "Зинзивер". Мы ему предлагали бесплатно, но он покупал. Таким образом нас поддерживал.

Когда три года назад я проводил фестиваль "Другие", разумеется, пригласил и его. Он перезвонил, сказал что придет. И действительно пришел. Но выступать не стал. Подошел ко мне и сказал, что не может выступать в одной компании с поэтом Х.

Все это теперь не так важно. Важно то, что Всеволод Некрасов — бесспорный классик русской поэзии, не изменивший ей ни в чем и никогда.

Прощайте, Всеволод Николаевич.

Евгений СТЕПАНОВ





ДУША ЛЕТИТ НА СВЕТ

17 февраля 2009 года умер Валерий Прокошин, один из лучших поэтов нашего поколения.
Поэт не дожил до 50. Онкология.
Никогда Валера не говорил о своей болезни. Мужественно переносил все невзгоды.
Прокошин оставил множество прекрасных стихов, рассказов, многие из которых были напечатаны в "Детях Ра", "Футурум АРТе", "Крещатике", других журналах.
О стихах Валеры восторженно отзывались представители самых разных направлений — и традиционалисты, и авангардисты.
Валера был мудрый и светлый человек. И хорошо понимал, что земная жизнь — это лишь короткая временная остановка… Он попрощался с нами гениальными стихами.

                                Рецепт

                                                Ларисе Курсовой

Итак: преднизолон, ранитидин и но-шпа,
И капельницы плач, и редкий снег в окне,
А по утрам тошнит, а вечером так тошно,
Как будто жизнь сгорает на медленном огне.

Итак: рентген груди, потом — бронхоскопия.
Под подозреньем все: и сердце, и душа.
По венам яд течет, страшней, чем ностальгия,
И пахнет спиртом кровь под лезвием ножа.

Итак: девятисил, ромашка и фиалка —
Все выпито до дна из Чаши "Общепит".
Душа летит на свет. И ничего не жалко —
Душа на свет летит…

Прощай, Валера. Прощай и прости.
Евгений Степанов






СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АННЫ АЛЬЧУК



Анна Альчук
(1955 — 2008)

Поэт, литературный и художественный критик, эссеист Анна Альчук (наст. имя Анна Александровна Михальчук) родилась 28 мая 1955 года в селе Бошняково Лесогорского района Сахалинской области. Окончила исторический факультет Московского государственного университета. В 1987 1988 годы была редактором издателем самиздатовских журналов "Парадигма" и "МДП".

Автор поэтических сборников "Двенадцать ритмических пауз" (1994), "Сов семь" (1994), "Движение" (1999), "не БУ" (2005). Стихи Альчук публиковались в журналах "Черновик", "Новое литературное обозрение", в антологии "Поэзия безмолвия"; статьи – в журнале "Иностранная литература". Они переведены на многие языки. Была также автором статей и эссе по проблемам современного изобразительного искусства, визуальной поэзии, редактором составителем сборника статей "Женщина и визуальные знаки" (2000).

Анна Альчук занималась также визуальной поэзией, перформансом. В конце 1980 х годов она была участницей первых выставок московских концептуалисток. Была также участницей и организатором многих выставок, музыкально поэтических перформансов (часто в сопровождении таких культовых джазовых музыкантов, как Сергей Летов и группа "Три О"), поэтических фестивалей как в России, так и за рубежом. Она была куратором сайта "Женщины и новаторство в России", членом Международной академии зауми (2002), Русского Пен-клуба и Союза литераторов РФ.

Последний год Анна Альчук провела в Германии. Погибла в 2008 году в Берлине при невыясненных обстоятельствах. Интервью с Михаилом Рыклиным о его покойной супруге (на английском языке) можно найти здесь: http://www.signandsight.com/features/1733.html Ее библиография доступна здесь: http://www.rvb.ru/np/publication/02comm/44/02alchuk.htm

Анна Альчук была замечательным человеком и бесстрашным пропагандистом современного искусства и свободомыслия. Мы навсегда сохраним светлую память о ней.

(По материалам Интернет-журнала "Окно")






СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ИГОРЯ АЛЕКСЕЕВА

7 апреля 2008 года после тяжелой болезни (онкология) скончался поэт и прозаик, член редколлегии журнала "Дети Ра" Игорь Алексеев.
Игорь Алексеев родился в 1959 г. Жил в Саратове. Работал врачом, защитил кандидатскую диссертацию. Затем занялся предпринимательской деятельностью.
Стихи писал с юности.
Выпустил пять сборников стихов и книгу прозы "Как умирают слоны". Печатался в "Знамени", "Новом мире", "Футурум АРТе", "Крещатике", "Детях Ра" и во многих других изданиях. Успел подготовить для печати свой шестой сборник стихов, который выйдет в ближайшее время в Саратове. Книга называется "Снова доро'га".
Сотрудничал с BBC, писал блоги для этой крупнейшей вещательной корпорации. Создал литературно-художественное сообщество "Арт-система".
В 2006 году Игорь Алексеев стал лауреатом престижного литературного конкурса им. Н. С. Гумилева. В 2007 году вошел (с рукописью (!) книги "Как умирают слоны") в лонг-лист премии "Большая книга".
Мы познакомились в 2004 году в Саратове, на поэтическом фестивале, который организовала "Арт-система". Игорь был "мотором" этого представительного форума — молодой, сильный, крепкий. Ничто, казалось, не предвещало беды.
Там, в Саратове, во время фестиваля, возникла идея журнала "Дети Ра", в котором Алексеев принял активное творческое участие.
Потом мы встречались и в Москве, и в Саратове, установились товарищеские отношения.
Игорь был беззаветно предан поэзии, искал поэтов по всей стране, присылал их стихи мне, энергично и эмоционально доказывал, что печатать полюбившихся ему авторов необходимо. Отказать ему было невозможно. Это был в высшей степени деятельный член редколлегии. Именно он порекомендовал напечатать Влада Васюхина, Татьяну Кузнецову, Павла Шарова и многих-многих других.
Он был внимательнейший читатель. Часами мог разбирать твою новую книгу, статью, заметку. Не завидовал, а радовался чужим удачам, что колоссальная редкость в литературной среде.
Игорь был человеком очень эмоциональным, иногда резким в оценках, но вот что удивительно — не ругался матом. И другим не советовал. Мат, считал он, притягивает к человеку скверну.
Сейчас трудно оценить творчество Игоря Алексеева, это квалифицированно сделают литературоведы, однако мне очевидно, что книга "Как умирают слоны" — выдающееся произведение. Фактически это Дневник умираюшего человека. Честный, беспощадный к себе Дневник, написанный первоклассным метафорическим языком поэта. Аналогов в мировой литературе я не знаю.
Игорь был прекрасный семьянин. Любил свою жену Татьяну, вырастил троих дочерей, у него родилась внучка Софи…
Он боролся с тяжким недугом до последнего. И до последнего работал — писал, сотрудничал с радио.
Все члены редколлегии журнала "Дети Ра", все поэтическое сообщество скорбят в эти дни.
Прощай, дорогой Игорь, в нашей памяти ты останешься навсегда!

Евгений Степанов






СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ БОРИСА ЛУРЬЕ

В ночь на Рождество из Нью-Йорка пришла горестная весть. На 84-м году жизни скончался Борис Лурье, всемирно известный авангардист, поэт и прозаик, писавший на трех языках, на русском, немецком и английском, публиковавшийся в советских и российских периодических изданиях, живописец, скульптор, основатель ноу-арта — одного из ведущих направлений в мировом послевоенном искусстве минувшего века, узник Бухенвальда, оставивший после себя огромное творческое наследие.
Мы скорбим.

Редакции журналов "Футурум АРТ", "Дети Ра", "Зинзивер", "Другие",
Алексей Даен,
Юрий Милорава,
Сергей Шабалин





Скончался поэт, прозаик, генеральный директор Русского ПЕН-Центра Александр Ткаченко

Генеральный директор Русского ПЕН-Центра, поэт и прозаик Александр Ткаченко скончался на 63-м году жизни в ночь с 5 на 6 декабря 2007 года. Об этом агентству ИТАР-ТАСС сообщили сегодня в российском отделении Всемирной организации писателей.

Александр Ткаченко родился 19 апреля 1945 года в Крыму. Окончив Высшие литературные курсы в Москве, он публиковал стихи и прозу с 1975 года, был автором свыше десяти сборников стихов и книг мемуарно-публицистической прозы. С 1994 года Ткаченко возглавлял Русский ПЕН-Центр.

Таковы скупые строчки из Интернета.

Вот что написал Константин Кедров.

"Только что скоропостижно скончался Саша Ткаченко. Неделю назад я вел его вечер в Русском Зарубежье. Пришел Андрей Вознесенский. Мы трое очень дружили. Саша вступил в ДООС в звании Боллозавра в прошлом году. Вместе 12 лет выпускали мы "Газету ПОэзия" и "Журнал ПОэтов" под эгидой ДООСа и ПЭН клуба. Саша был гениальным генеральным директором. Три дня назад в Домжуре он провел отчетное собрание и смотрел на меня с невыразимой тоской. Потом как принято посидели в буфете и разошлись навсегда.Саша учился в начале 80-х на ВЛК, где я читал спецкурс по Достоевскому.Там мы и подружились. В 90-е годы выступали вместе Вознесенский Холин Сапгир я и Елена Кацюба. Саша был душой этих выступлений,всех обьединял и поддерживал.
ДООС обьявляет траур. Это вторя тяжкая утрата после смерти стрекозавра Сапгира в 1999 г."

Саша Ткаченко был моим ближайшим товарищем (уверен, что такие слова могут сказать очень многие писатели).

В понедельник мы сидели с ним (а также с К. Кедровым, И. Горюновой, Е. Бершиным, М. Амелиным, В. Кулле) после заседания ПЕН-центра за одним столиком в кафе Домжура. Обсуждали новый литературный альманах, газету, другие планы, текущие дела.

Накануне провели презентацию его книги стихов в Клубе "Журнального зала". Вообще, очень часто встречались в последнее время — в нашем издательстве "Вест-Консалтинг" Александр Ткаченко выпустил две свои последние книги.

Саша в футболе был нападающим и полузащитником, а в жизни — защитником. Защищал писателей. Витухновская, Пасько… Список этот огромный.

Кто сейчас будет защищать писателей?

Кроме Господа Бога они больше не нужны никому.

Вечная тебе память, мой дорогой и великий друг Саша Ткаченко.

Пусть земля тебе будет пухом.

Евгений Степанов






СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА УФЛЯНДА

"…веселый человек, типичный представитель современности"

В стране "Уфляндия" — траур. 14 апреля, в субботу, в 9 часов 10 минут утра эту страну — и наш страшно нелепый, но в чем-то и нелепо смешной мир — покинул Владимир Иосифович Уфлянд, поэт, только 22 января этого года перешагнувший 70-летний барьер, отделявший его… — от бессмертия? Можно было бы и так сказать, если бы речь шла о ком-то другом. Уфлянд, человек-легенда, учитель Иосифа Бродского, друг Сергея Довлатова и Льва Лосева, давно уже ЖИЛ в бессмертии. В последние годы потихоньку "бронзовел", к чему, впрочем, никогда не стремился. Появлялся на поэтических вечерах и официальных приемах в качестве приглашенного "генерала" от литературы и всепонимающе улыбался…
Но был и другой, "непарадный" Владимир Уфлянд, которого знали лишь его жена Алла, дети-внуки и близкие друзья — Михаил Еремин, Татьяна Никольская, Владимир Герасимов, да еще пятеро-семеро… У них был свой Володя — самый веселый, самый мягкий и добрый, самый ироничный и остроумный. Друзья Уфлянда утверждали, что не раз убеждалась: стихотворения Володи обладают удивительным лечебным эффектом.
"Веселый человек" — это понятно. Мало кто может похвастать тем, что видел Уфлянда без его неизменной жизнерадостной и чуть хитроватой улыбки. Но — "типичный представитель"?.. Впрочем, путь Владимира Уфлянда в чем-то даже и архетипичен… Путь петербургского поэта.
Во время войны — в эвакуации на Урале. По возвращении в Ленинград — учеба в школе со своими "двойными" одноклассниками — будущими поэтами Михаилом Ереминым и Леонидом Виноградовым (спустя десятилетия их вместе с Уфляндом причислят к "Филологической школе"). Служба в армии на Крайнем Севере. Недолгая, в течение двух лет, учеба на историческом факультете ЛГУ. "Акция спонтанного протеста": в период травли Бориса Леонидовича все с те ми же Ереминым и Виноградовым Уфлянд начертал на парапете набережной перед Летним садом "Да здравствует Пастернак!" Отсидка в "Крестах" по нелепому (опять же) обвинению в хулиганстве. После этого трехмесячного "сидения" появился устойчивый слух, что крохотный Володя в одиночку избил то ли десять, то ли двенадцать громадных милиционеров. Работа — фрезеровщиком, подсобником, рабочим сцены в Театральном институте и тому подобное. Участие в знаменитой "эрмитажной" выставке вместе с Владимиром Овчинниковым, Олегом Лягачевым, Валерием Кравченко и Михаилом Шемякиным. Так называемая "халтура" на протяжении долгих лет: стихи для детей, сотрудничество с журналом "Костер", тексты для музыкального театра, кино, телевидения. 1960 год — первая "взрослая" публикация в самиздатском "Синтаксисе". С 1965-го — подборки стихов и книги на Западе. 1993-й — "Стихотворные тексты", первая книга Уфлянда в России. Десять лет назад — издан последний стихотворный сборник, к 60-летию. К 70-летнему юбилею не было ничего: ни книг (если не считать замечательного сборника "Филологическая школа", выпущенного Виктором Куллэ года полтора назад), ни поздравлений от сильных мира сего. "Случились", правда, два локальных вечера в честь его дня рождения. В конце января — в питерском ПЕН-клубе. 15 февраля 2007 года — в мини-отеле "Старая Вена". Здесь Уфлянд, послушать которого собрались едва ли не все его самые близкие и верные друзья, необычайно вдохновившись, читал стихи целых полтора часа; читал последний раз в своей жизни.
Оттенок нелепости жизнь внесла и в последние дни Уфлянда на родной чухонской земле. Попав в больницу с двусторонним воспалением легких, умирает Володя почему-то от сердечной недостаточности… Возможно, маленький, хрупкий и уже очень больной Уфлянд просто не справился со своим огромным и таким щедрым сердцем…
А смерть неизбежно вносит свои коррективы в посмертное существование поэта. Если его до при жизни недопревратили в памятник, то потом непременно доведут поставленную задачу до своего абсурдно-логического конца. И все же для тех, кто любил Володю, Владимира Иосифовича Уфлянда, и продолжает жить с памятью о нем, с его чудными стихами, он останется не только "автором нескольких замечательных книг" и "патриархом петербургской поэзии", не только "лауреатом литературных премий" и "человеком-легендой", но — прежде всего — представителем нового типа современного человека. Веселого человека. Очень счастливого и светлого человека. Таким он был. Таким он и останется НАВСЕГДА.

Арсен Мирзаев

Виталий Амурский

На смерть Володи Уфлянда

ну, что, чухонский край, еще один твой сын
в бессмертие прошел бесшумно мимо,
а ты всё тот же — звезд апрельских синь,
да циферблат луны, как янь и инь,
да пушки Петропавловской аминь,
да холодок балтийский — соль без пива.

Апрель, 2007.





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ КОБЕНКОВА

Скончался замечательный поэт, большой друг нашей редакции Анатолий Кобенков.
Ему было 58 лет. Он родился в Хабаровске, жил в Биробиджане, Ангарске, Иркутске. Причиной смерти стали проблемы с сердцем. Анатолий Кобенков в течение многих лет возглавлял Иркутское отделение Союза российских писателей. Редактировал иркутские альманахи "Зеленая лампа" и "Иркутское время", организовал Фестиваль поэзии на Байкале, воспитывал молодых поэтов. В феврале 2005 года он с семьей переехал жить в Москву, где продолжил литературную и просветительскую деятельность. За время своей творческой деятельности издал более 10 сборников стихов. Анатолий Кобенков составил в этом году номер журнала "Дети Ра", посвященный иркутским поэтам. Мы даже успели провести презентацию этого номера в Чеховской библиотеке. Ничто не предвещало трагедии.

Горе огромное. Скорбим.

Владимир Монахов прислал по электронной почте стихи.


Дышит Вселенная из тишины

Памяти Анатолия Кобенкова

Дышит Вселенная из тишины
В сторону жизни, что топчется в круге,
Где человечества божьи сыны
Любят и ненавидят друг друга.

Дышит Вселенная из пустоты
В сторону речки, цветка полевого,
Утренней птицы, вечерней звезды
К ясности нового вещего слова.

Все меньше и меньше человечества божьих сынов.

Евгений Степанов






ПАМЯТИ ГЛЕБА ЦВЕЛЯ

В Дортмунде в возрасте 46-ти лет скоропостижно умер поэт Глеб Цвель (Олег Владимирович Юдаев, р. 1960, Рязань). В 80-е годы авангардные самиздатные книги Цвеля были известны в литературных кругах, в 1987 году он вместе с Анной Альчук организовал в Москве литературно-художественный клуб Истории современного искусства, а также самиздатские журналы ''Парадигма'' и ''МДП''. В 90-е годы его стихи печатались в антологии ''Самиздат века'', в моей ''Зевгме'', в ''НЛО''... Заброшенный волею судьбы в Германию, он практически исчез с поэтического горизонта России. Его публикации были чрезвычайно редки, вероятно, последняя состоялась в ''Футурум АРТе''... Взяв себе псевдонимом ''маяковское'' слово ''цвель'', в котором он ощущал очевидно приглушенную красоту смертного живого, поэт соединял в своем творчестве самые радикальные устремления нашего века. В его текстах ощутим прорыв к запредельному, но в то же время он поразительно схватывал мгновения ускользающего времени. Несмотря на тяжелейшие жизненные коллизии, в последние годы он вновь вернулся к собиранию своих творений под переплеты. Некоторое время назад он прислал мне такую книгу, названную просто — ''Стихотворения. Тексты'', собрание, разложенное по годам. На черной обложке только две буквы латинские — G.Z. То есть — Глеб Цвель. Литературное имя, образ, сжатый обложкой — это и есть подлинная жизнь поэта. Судя по тому, что и как Олег мне рассказывал в телефонных беседах, которых он был инициатором, тексты не были чем-то отдельным от него, придуманным и сочиненным. Он проживал жизнь поэта и (прекрасно или нет) сознавал это. Генрих Сапгир писал о младшем собрате: ''Глеб Цвель работает в стиле постфутуризма, развивая и усложняя эту традицию... Тонкий лиризм отличает его мышление. Это поэзия для нетолпы... Здесь аристократизм, отчасти позабытый сейчас. И устремление в грядущее''. Небольшая ''песа-фрагмент'' Цвеля начинается репликой Нарцисса: — Не знаю какое Ап ре ля... Смерть застала поэта в ночь с 6 на 7 апреля. Месяц он угадал точно. Времена Гёльдерлина и Хлебникова не прошли. Дело теперь за грядущим...

Сергей Бирюков
Бивуак Академии Зауми
Средняя Германия






СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ

21 февраля 2006 года, в Москве, после тяжелой болезни, на 72 году жизни, скончался выдающийся русский поэт Геннадий Айги.
Геннадий Айги — народный поэт Чувашии, кавалер ордена искусств и литературы, лауреат многих престижных литературных премий. Его стихи переведены более чем на 20 языков и опубликованы в Германии, Франции, Англии, Швеции, США и во многих других странах. В СССР до 1987 года стихи не печатались.
Геннадий Айги родился 21 августа 1934 в деревне Шаймурзино в Чувашии. В 1953 — 1958 годах учился в Литературном институте имени Горького в Москве (был исключен "за написание враждебной книги стихов, подрывающей основы метода социалистического реализма"). В 1961 — 1971 годах работал в музее Маяковского. Первые публикации стихов — на чувашском языке (с 1949 года; в 1958 году вышла первая книга). С 1960 года писал стихи только на русском языке. При этом много переводил на чувашский язык русских и европейских поэтов.
В четверг мы были с друзьями (Юрой Милоравой и Таней Грауз) у него в больнице. Его супруга Галина Борисовна Куборская-Айги разрешила нам поговорить пять-десять минут.
Айги обрадовался нам. Мы обняли его и поцеловали.
Мы рассказали нашему старшему великому другу о работе над сборником статей, посвященных его творчеству. Сообщили ему, что он награжден премией журнала "Дети Ра". Успели. Больной Айги улыбнулся, похлопал в ладоши. Обрадовался, как ребенок.
Я рассказал ему, что вышел сборник сочинений лауреатов премии Андрея Белого, в котором напечатана замечательная подборка стихов Айги, составленная его другом Арсеном Мирзаевым.
Он улыбнулся. И сказал, что этот сборник у него есть.
Галина Борисовна прочитала в высшей степени прекрасное и поэтическое письмо Акимицу Танаки, которое он прислал Геннадию Николаевичу. Айги разрешил его напечатать.
Потом сказал, что в готовящемся сборнике о нем есть хорошие материалы. Попросил Галину Борисовну принести на следующий день 10 листочков хорошей бумаги. Он хотел писать стихи. И диктовать письма друзьям.
Даже накануне смерти он очень заботился о журнале "Скандинавиа-Волга".
Мы дружески общались много лет. Приезжали с Юрой Милоравой (его ближайшим товарищем) в гости к чете Айги, на станцию "Рабочий поселок", в скромную двухкомнатную квартиру, заставленную книгами. Разговаривали о жизни, о поэзии…
Айги был очень щедр. Дарил книги. Дарил свое общество. Беседовал с нами. Просвещал. Это был великий энциклопедист, знаток поэзии, философии, иностранных языков…
Его уход — это сильнейший удар по русской поэзии, который мы еще в полной мере не осознали.
Однако остаются его книги, его дети. Остается память о великом поэте и человеке. Прощайте, дорогой и любимый Геннадий Николаевич. Пусть земля Вам будет пухом.

Евгений Степанов


Из передачи Международного французского радио (RFI) на русском языке. Вечерний выпуск 21.02.06.

С уходом Айги современная русская литература потеряла, возможно, одного из последних своих по-настоящему больших поэтов, через которых проходила живая связь между днем сегодняшним и вчерашним, имея в виду в данном случае – не последние десятилетия, а тот период ХХ века, когда возник и попытался реализовать себя авангард. Авангардное искусство, сопряженное с такими именами, как Хлебников, Давид Бурлюк, Крученых, Елена Гуро... Именно от них, от их просветлений – свет поэзии самого Айги, и он не скрывал никогда своей особой любви к этим мастерам, впрочем, подчеркивая, что считает себя, прежде всего, "малевичианином". Да, именно на стыке слова и графического, живописного эксперимента рождались многие стихи Айги. Хотя, к примеру, блестящий французский переводчик Андре Маркович, переводивший его тут, находит более глубокие связи, полагая, что в чем-то Айги шел от Баратынского.

Разумеется, о подобном можно много рассуждать. Но нельзя при этом забыть и то, что Айги был чуваш – и первые свои поэтические опыты сделал на родном языке. Нельзя забыть и то, что огромную поддержку – прежде всего духовную – получил он у французских мастеров, в частности у Рене Шара и Мишо. Вообще же с Францией, в прямом и переносном смысле, можно сказать, его связала дружба с большим режиссером Антуаном Витезом, дружба, которая у них началась в 60-е годы в Москве. Тогда же познакомился Айги и со своим будущим переводчиком во Франции Леоном Робелем, который на многие годы стал его главным проводником к французскому читателю. Свою любовь к Франции Айги, в свою очередь, выразил, прежде всего, в составлении Антологии французской поэзии на чувашском языке. В 1972 году за этот труд он удостоился премии Французской академии. Говоря именно о французских наградах, отмечу, что 1998-м году поэт был удостоен и звания "Командора Ордена искусств и литературы".

Это лишь о каких-то контактах Айги с Францией, где он стал бывать с 1988 года. Мало кому известный на Родине, поэт на обочине, поэт вне идеологии, Айги вообще получил признание прежде всего на Западе. В Германии публикацией сборника, подготовленного профессором Казаком, а тут, в Париже, книгой "Отмеченная зима", которую издали Андрей Синявский и его жена Мария Васильевна Розанова. Я имею в виду их издательство "Синтаксис". Это был 1982 год. Предисловие к "Отмеченной зиме" написал известный французский поэт Пьер Эмманюэль.

Позднее несколько книг Айги тут выпустил его друг, русский парижанин Николай Дронников. В России первый сборник Айги с предисловием Евтушенко появился значительно позднее изданий западных. Если же говорить о наиболее представительном сборнике его, то, конечно, надо сказать о "Разговоре на расстоянии" — эту книгу, своеобразный альбом, в издательстве Лимбус-Пресс на своих плечах, по существу, вынес прекрасный питерский поэт Арсен Мирзаев.

Буквально вчера московский поэт, издатель Евгений Степанов прислал мне по Интернету весточку, где сообщил, что спешит завершить работу по подготовке сборника статей, посвященных творчеству Айги. И добавлял: Гена – слаб...

Ну, о том, что он слаб, я знал. Недели три назад разговаривая с Айги по телефону (Геннадий был в этот момент дома, хотя последние недели в основном проводил в больнице, в раковом отделении) – говорил он с трудом, делая большие паузы. Чувствовалось, что дышать ему тяжело.

Близкие его, друзья и в Москве и в Чувашии, и во Франции, в других странах – а их было и есть немало – знавшие о тяжести болезни Геннадия, конечно, никаких иллюзий не испытывали. Тем не менее, смерть эта, как всегда, оказалась слишком быстрой. Слишком неожиданной.

Так что, сейчас, еще не в состоянии осмыслить значение этой потери, я хочу лишь послать отсюда, из Парижа, свой поклон скончавшемуся другу-поэту, выразить соболезнование его жене Гале, сыну Алексею... Разделить со всеми его любившими печаль.

Виталий Амурский



СТИХИ ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ

Сергей Бирюков

ПАМЯТИ ГЕННАДИЯ АЙГИ

...и увидеть как солнце восходит
над Шаймурзино
где средоточие
где капли меда на листках травы
придорожной

вновь пройти тропинкой сельской
мимо кустов шиповника
чтобы тетрадка на груди шелестела
чтобы шептались буковки

эта суровая бедность мира
нежность грубого холста
дуновение
неизбежность

а также
голос кукушки в отдаленном перелеске
дерево на холме
цветные перевязи
неубывание ааааА



Виталий Амурский

Айги.Прощание

Вновь печальные вести на моем берегу
Реки Времени, что могла бы именоваться Волга,
А стала — Сена... Всё одно, если, как в стогу,
Жизнь теряется в ней — не иголка.
Я бреду по Парижу,
Как в бреду опустенья, тлена,
Сквозь места, где тебя уже не увижу,
И не просто так, и не нобелиантом, Гена.
А поля чувашские сегодня, должно быть, снежны,
Что твоя рубаха:
У смерти-княжны
Одна любовь — плаха.
Помотался по миру русской речи виртуоз-сверчок.
Из Московии в путь последний собрался домой —
Нынче всем молчок,
Шапки долой.

22 февраля 2006 г.



Владимир Монахов

Памяти Геннадия Айги

Куда уходят поэты?
Их собирает Бог,
Под своим крылом,
Чтобы Слово всегда
Оставалось в начале —
Господа самого!



Алексей Даен

ПАМЯТИ АЙГИ

Глагол – лишь
Тишина
Слышу
Ай, ги!
Ген надiй
Бокал 2003-го
Вина
Протянутая
Дружески рука
Летишь?
Лети...



Тамара Буковская

Г. Айги

По ту сторону слов –
безначалие,
вольница смыслов,
несказуемость
сущностей,
суть мирового
НИЧТО,
вольнодышущий мир,
безвалентные
буквы и числа,
кода зауми,
пауза, выдох
вселенской утро-
бы… бо… бо…
больно,
Боженька, больно…
и ширится небо
гортанью
безъязыкого умысла –
ноль –
бесконечное
ОООООООООООООО

26.02.2006



Валерий Мишин

геннадию айги

опять захотелось
осторожно
краешком глаза
выглянуть из подмышки слона

прилетела птичка
устроилась на ветке

увидела меня
зрачок в зрачок
и испугалась

слон как бы ни в счёт
страшно от нацеленного
и такого же испуганного взгляда

жалко птичку
совсем маленькая
боязливая
чем ей помочь

а кто поможет мне

вдруг представил себя птенцом

прилетела птичка
принесла что-то в клюве

— ешь дорогой
не кричи
я рядом

закрыл глаза и почувствовал
что вываливаюсь из гнезда

спохватился и полетел

полетел

21.02.06
(утром,
до известия)






ПАМЯТИ БОРИСА КУДРЯКОВА

В Петербурге, на 59-м году, скончался выдающийся писатель современного русского авангарда, поэт-заумник, художник и фотограф Борис Александрович Кудряков.
Легендарная фигура ленинградского андеграунда, Борис Кудряков не вписывался и в постсоветскую так называемую действительность. Он занимался творчеством как служением, по-прежнему социально оставаясь в сторожке. Поколение сторожей умирает на посту...
Круг понимающих и негонящих всегда предельно узок. В этом кругу высоко ценилось все, что создавал Борис Кудряков. Его "Рюмка свинца" — настольная книга его друзей и почитателей.
Но подлинный масштаб художника откроется, как это часто у нас случается, только спустя время, когда будет разобран архив замечательного подвижника искусства и будут представлены все его творения.

Борис — ты в небе синь
Борис — ты тинь-тинь
ты — бунянь виуриту
я твой почерк помню
твою картинь
твой "тетрадоид"
летинь

Сергей Бирюков





ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ ЯКОВЛЕВА
(1970 — 2005)

4-го мая в Уфе в 11 утра скончался (но не ушел из нашей жизни) замечательный русский поэт и прозаик Анатолий Яковлев (1970 — 2005).
Мы скорбим. И сочувствуем родным и близким покойного.
Похороны состоятся 6-го мая.

Редакции "Членского журнала" (Нью-Йорк), "Футурум АРТ" (Москва), "Дети Ра" (Москва), "Зинзивер" (Санкт-Петербург)



           НЕСКАЗОЧНАЯ ЗЕМЛЯ

Расстались черноземы с чаяньем
взойти легендами — зане
мы не встречаемся, случайные
на круглой, как дурак, земле.

мы стали лично непохожие —
в сплошной девятый слиты вал —
на то, что так неосторожно,
в Джоконде мастер угадал:

в копеечный — от безысходности
палит охотник белый свет.
а кто-либо пирует в космосе.
а кто слепой — нырнул в Завет.

быт, скособочен гравитацией —
сибирями свистмя-свистит.
и двое — не находят станции,
где б им в объятия сойти.

в Аид истоптана прихожая
былинками былых былин.
и гуси-лебеди прохожие
вбивают в океаны клин.

и — парусинки тополиные —
уходят в небо корабли:

Ах, ведал дядька Селянинович
про ключик к таинствам земли!..



           ПРЕДГОРЬЯ ПАРНАСА

Предгорья Парнаса
не цветут альпийскими эдельвейсами,
но — Суворов, переведи меня через Парнас!..

Пубертаты имеют мнение
считать о поэзии до десяти
и первооткрывают 11,
будто пару "палок".

"Племя младое, незнакомое" —
норовит в племенные.

"Не местные мы" —
томно обмахиваются
веерами конских хвостов.

Бабье копает поношенные души
экскаватором "обратная лопата".

"Соль с перцем" — мэтр с шармом —
стругает буратин с мужскими окончаниями.

Физики-эмпирики: "что вижу что баю",
но геологи песнь портят, однако.

Лирики углупляются в "как он дышит..." —
ан, геологи и с нутра —
какой воздух портят, однако!

Шизики получают шнобелевские — и не пахнут.

Эпики разбавляют делирий диареей.

Афористика — кокетство мудрости:
"Я знаю, что я — ничего..."

Верлен — не верен.
Абсент — не амброзия.
Процесс — не литература.

Мир описан под подбородок —
выше головы, собратья по Перу в России!

Блаженство пиита...
О, блаженство пиита! —
фиолетово от вдохновения
орать с Парнаса
(чтоб прыгала защелка):
— Занято!!.

Кленовина, расцвеченная октябрем,
не молит об авторучке —
проставить перелетную галочку
в графе "прекрасное".

Кленовина, развенчанная мартом —
удобрение для будущих здоровых всходов
развесистой клюквы...

Занеженные предгорья Парснаса,
испрещенные "елочками" восходящих
и накатанными лыжнями:
круговорот существ в народе!

РАСПЛЮЩИВАЙТЕ О СТЕКЛА ЛИЦА —
           СМЕШИТЕ УЛИЦЫ.



           ОКРАИНЫ

Ты живешь на окраине в доме горбатеньком.
Я живу на окраине спиральной Галактики.

И потому мы встречаемся редко,
как пасмурными неделями ветки —
и Солнце нечасто клюет нас в темя,
чтобы сомкнуть нас единой тенью.

Лишь петушиные всполохи ранние
напоминают — мы оба с окраины...

Стихи ранее были опубликованы в "Членском журнале" (Нью-Йорк)





О ПОЭТЕ ДЕНИСЕ НОВИКОВЕ

(1967 — 2004)

"ПОЕХАЛИ ПО НЕБУ, МАМА"

От этого поколения — Денисов, Филиппов, Максимов — я ждал нового поэта. Как-никак первое за многие годы непоротое поколение — одряхлевшей Софье Власьевне (так конспиративно называли советскую власть на московских кухнях всей страны) было уже лень мочить розги.
Эти русские мальчики из крупноблочных домов с улицы Строителей — хоть в Питере, хоть в Москве — по иронии судьбы глотнули и тайной свободы брежневского розлива вместе с первым портвейном в подъезде, и вышли из этого подъезда на негаданную горбачевскую волю. Ветер перемен вроде бы избавил их от тяжкого застойного похмелья. И именно один из них сформулировал общее отношение к тому, в чем все мы жили, но что сам-то он едва успел увидеть:

…и май не любили за то, что он труд,
и мир уж не помню за что.

Им было по 17–18, когда миллионными тиражами начали публиковать прозу и стихи, за чтение которых недавно определяли в ГУЛАГ. Они первые в России XX века вовремя прочитали и "Архипелаг…", и Бердяева. И потому поэт не нашего, а этого поколения мог написать:

А мы, Георгия Иванова
ученики не первый класс,
с утра рубля искали рваного,
а он искал сердешных нас.
А мы — Георгия Иванова,
а мы — за Бога и царя
из лакированного наново
пластмассового стопаря.
Еще до бело-сине-красного,
еще в зачетных книжках "уд",
еще до капитала частного.
— Не ври. Так долго не живут.

Денис Новиков Автор этих строк — Денис Новиков — долго и не прожил. В последний день прошлого високосного года, когда вся страна краем уха ностальгически слушала, как "по улице моей который год звучат шаги — мои друзья уходят", он ушел навсегда. Было ему 37.
Помните Высоцкого — "при цифре 37 меня бросает в дрожь"? Только вот заканчивалась эта песенка неуклюже выраженным и необоснованно оптимистичным предположением: "срок жизни увеличился, и, может быть, концы поэтов отодвинулись на время". (Впрочем, про себя-то и других поэтов-ровесников или чуть старше Высоцкий написал точно.)
А поколение Дениса Новикова вернулось к прежним правилам русской словесности ХIХ — начала ХХ века.

Почему, господи?!

Последняя строфа стихотворения Дениса, которое я цитировал, звучит так:

Открыть тебе секрет с отсрочкою
на кругосветный перелет?
Мы проиграли с первой строчкою.
Там слов порядок был не тот.

Кажется, это и есть самый точный ответ. Данный поэтом за десять лет до смерти.
...Мы-то успели привыкнуть, а то и приспособиться к лицемерию застоя — нас и нынешний цинизм, порой изумляя, порой возмущая, все же не убивает — кожа заскорузла. А у русских мальчиков-восьмидесантников она была или обожжена Афганом (иногда до кости), или задубела на ветру первых "стрелок" и "разборок", или — у не участвовавших ни в том ни в другом — так и осталась слишком нежной. Слишком — для того, чтобы адаптироваться к безвременью корпоративного чекизма, к тусовочному распределению ценностей — в том числе и духовных, к планомерному снижению или уничтожению критериев.
Денис попробовал адаптироваться и даже ломался вместе с Временем. Спорил, ссорился, нарывался на скандалы. Пытался найти себе удобную нишу, как многие его более конформные сверстники. Ничего не получилось. И в последние годы своей жизни он резко разорвал с литературным кругом.
Его уже нельзя было представить, как в сборнике "Личное дело", под одной обложкой с Гандлевским, Кибировым, Приговым, Рубинштейном, Айзенбергом… Самый молодой и ранний из них, Денис стал настаивать, что он — не из них. Так и оказалось.
Он никогда не шел на поводу у литературной моды, не "интересничал", не эпатировал ради эпатажа, не хотел казаться сложнее себя. И поэтому звук у него — чистый. А еще — глубокий. Тот самый баритон, который очень подходит для неосуществленной сейчас настоящей гражданской лирики.
Критики и читатели ждали "красивого, двадцатидвухлетнего". А он был. Вот этот самый — светловолосый, с черными бровями, длинноногий, остроумный — Денис Новиков. Но его проморгали. Не до того было? Так зачем же тогда устраивать плач Ярославны на кладбищенской стене советской литературы?
Впрочем, когда Новиков был совсем молодым, о нем говорили, его хвалили — как же, такой маленький, а пишет совсем как большой. Но стоило Денису вместе со стихами вырасти — говорить перестали.
Любопытно, куда девается интерес к молодым поэтам, когда они становятся зрелыми и действительно — поэтами. Переходит на новых молодых? И потом с ними произойдет то же самое?
Я и на себе испытал нечто подобное, но, имея прививку совковой раздвоенности, успокоился пушкинской формулой "пишу для себя, печатаюсь для денег". А Денис, все поставивший на кон, почувствовал безысходность. Причем не только для себя.
Еще в 1992-м, когда, смиренно перенося шокотерапию, большинство обольщалось радужными перспективами, Новиков написал лишенное иллюзий стихотворение "Россия"…

Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зеленым хрустом,
ни плата тебе, ни косынки –
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
"Ну вот и приехали, мама".
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо — Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрешь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.

Я знал Дениса с его 17 лет. Как-то пытался помочь ему вписаться в окружающую действительность: устроил на работу в свой литературный отдел перестроечного "Огонька", потом попытался притащить за собой в "Новую", порекомендовал для участия в Европейском фестивале поэзии… (Больше, увы, ничем помочь не смог.)
Позднее Европа сыграла свою роль в жизни Дениса. Он влюбился в англичанку Эмили (ей посвящен большой цикл стихов), выучил английский и практически эмигрировал. Пытался взаимодействовать с другой, лондонской, жизнью, что-то делал для Би-би-си. Но — не сложилось. Хотя "за бугром" его успел заметить и благословить Иосиф Бродский, написавший послесловие к книге стихов Новикова . А потом появилась другая англичанка, родившая ему дочь…
И все-таки Денис вернулся. Но на родине почувствовал, до какой степени нигде и никому не нужен. Кроме ждавшей его все годы девушки Юли, ставшей вскоре его женой. С ней он и делил одиночество, падал внутрь себя — это самый рискованный прыжок, доступный человеку. Но ведь такому сильному, распирающему изнутри дару необходимо эхо. Однако вместо него он испытал на себе другой физический феномен:

Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.

И когда последняя, самая сильная книга стихов Дениса Новикова "Самопал" ("Пушкинский фонд", СПб, 1999) прошла незамеченной, он решил, что стихи — это его сугубо частное, действительно личное дело, и порвал с литературным кругом окончательно.
Да и как его книга могла быть всерьез замечена? Тираж "Самопала" — 1000 экземпляров. Такими были поисковые тиражи 1900-х годов, когда на всю Российскую империю (исключая Финляндию и Польшу) приходилось 120 000 человек с высшим образованием. Сейчас таковых больше. Но они — другие.
А в последние годы Денис успел, кажется, только одно — уйти из жизни большинства людей, любивших его. Он как будто заранее подготовил всех к тому, что его скоро не будет. И даже о его похоронах родные никому не сообщили. Теперь каждый из нас вспоминает, когда видел Дениса в последний раз...
Поэтическое поколение Дениса Новикова приказало всем нам долго жить. И, может быть, — все-таки что-нибудь сделать для того, чтобы самая читающая Донцову страна снова научилась видеть и слышать. Даже — когда-нибудь — поэзию.

Олег ХЛЕБНИКОВ
("Новая газета", № 09 от 07.02.2005)





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ БЕК

Скончалась Татьяна Александровна Бек, прекрасная русская поэтесса, ближайший друг нашей редакции. В 2000 году, в первом номере "Футурума" она написала предисловие к стихам таких поэтов, как Сергей Арутюнов, Инга Кузненцова и Олег Кочетков.
Передать словами это горе невозможно. Поэтому мы просто помолчим. Во всяком случае будем немногословны.
В настоящее время я воспроизвожу в деталях нашей полуторачасовой разговор с Татьяной Александровной за три дня до ее кончины. Это разговор был очень странный. Он начался со слов: "Как, ты не знаешь ч т о произошло?!" А в финале беседы она спросила: "Скажи мне, я выживу?"
Я постараюсь собрать все ее письма, автографы, рисунки…
Для меня она не умерла. Я все равно с ней общаюсь. И лучше собеседницы у меня нет.

Евгений Степанов

 

В больнице скончался Алексей Хвостенко. Горе. Нет слов.







ПАМЯТИ ВИКТОРА УРИНА

30 августа 2004 года в США на 81-м году жизни в 8 вечера в больнице скончался легендарный поэт Виктор Урин.
Мы скорбим. И сочувствуем родным и близким покойного.

Редакции журналов "Футурум АРТ" и "Дети Ра"

 

ЛЕТЯЩЕМУ ВИК.АР.У

Пару месяцев назад, вернувшись из Чикаго, Виктор Аркадьевич позвонил мне, сообщив, что здоровье в порядке, а во время нашей последней встречи в начале марта, симулировал плохое состояние, дабы я проявил большую активность в публикации его произведений, то есть играл на жалости. На игру то не было похоже. Да, и сам Урин проговорился: "Мне жаль, что тебе, Алексей Игоревич, приходится видеть меня в столь плачевном состоянии". Пробыв у него несколько часов, говоря о поэзии, журналах, публикациях, попивая пиво, я еще и записывал под диктовку его стихи. Все — чуть матерные, как, например, "Без ансамбля, играй сам, бля"... Урин сам был ансамблем, его дирижером и первой скрипкой. Целью своей жизни считал организацию состязаний поэтов на Олимпийских играх.
Я вспоминаю этого напористого человека (известие пришло менее часа назад) с благодарностью... Им было сказано и написано немало теплых слов обо мне. Наши отношения, начавшиеся с его письма мне, были построены на взаимоуважении, сотрудничестве и, главное для меня, — дружбе. Урин часто приезжал ко мне в Манхэттен (более часа езды), не раз оставался ночевать. Мы работали над его книгами. Я набирал, редактировал, корректировал. Поэзию Виктора Урина я публиковал в своем издании "Членский Журнал", который В.У. очень любил и название коего считал истинным поэтическим девизом: "Мы все члены мирового поэтического процесса, и мы должны быть объединены. Под этой обложкой".
Виктор Урин никогда не приезжал с пустыми руками. В его рюкзаке, помимо рукописей, всегда была еда из "русского магазина" и бутылка коньяка. Без тоста Урин не пил. Любимым тостом был: "За Поэзию и нас в ней". Грустно, пора и мне в ликеро-водочный.. Лети, ВИКАР, тебя уже не хватает...

Алексей Даен,
Нью-Йорк

 

Виктор УРИН (1924 — 2004)

ИЗ ЦИКЛА "70 ЛЕТ ЛЮБВИ"

 

 

 

НОЧНАЯ ССОРА В ПОСТЕЛИ

Мы ссорились.
Ночью мне снился бой,
Поцеловавший меня снарядом.
Я вскрикнул...
— Что с тобой?
Шепнула та, что лежала рядом.
Быстро оделась,
Нервно спросила:
— Мы надоели друг другу, скажи?
...Я полз по-пластунски...
...Бредил спросонья...
— Мы теряем свои рубежи.
— Ты больше не любишь меня?
— Сказал бы,
Но вряд ли будут слышны
ласки,
ползущие через залпы
нашей с тобой войны.
В эту ночь
полудико и полустранно
любил я, черт побери,
как открытая рана
кровоточащей зари.

1944 г.

 

ЛИДА В ОКРУЖЕНИИ ФАШИСТОВ, СТРАХА И ЛЮБВИ
(воспоминания)

В кольце окруженья скрывается жуткий
Испуг. Безысходный удар западни.
Зарывшись в землянке четвертые сутки
Сергей (лейтенант) и Лида. Одни.

Жестокий страх. Как мороз — лют.
И Лида. Прижавшись, шептала, моля:
"...фашисты схватят... мучить начнут...
Прошу тебя, милый, убей меня..."

Лейтенант прохрипел, словами морозя:
"Граната есть... на двоих... пополам,
Так что взорвемся вместе, не бойся,
Фашистам я тебя не отдам..."

В окруженьи — снега отступали устало,
И закат раскровавил их вобагровь,
И, взрываясь, любовь им жизнь продлевала.
И — взорванная — не сдавалась любовь.

1962 г.

 

ИДЕМ КУДА-ТО ВРОЗЬ

О жизнь!
         Волнуй орнаментами. Цветись и многострунь
         и молодыми снами томи,
         влюбленными в июнь
Среди рассвета
         жиденького вдруг засветилась пядь,
         но мы вокруг не видим кого позвать,
         кого не звать
В невидении и неслыхали
         убийственно — насквозь — с товарищами
         несколькими, идем куда-то врозь
О жизнь! В своей расколотости
         зачем ты даришь тишь, в которой 
         снами молодости так громко ты молчишь?

1976 г.

 
 

Эта подборка стихов Виктора Урина, предоставленная нам Алексеем Даеном, будет напечатана в очередном номере "Членского журнала" (Нью-Йорк).

 




 СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ АЛЕНЫ АРШАРУНИ

В начале високосного 2004 года умерла Алена Аршалуисовна Аршаруни. Ответственный работник Союза писателей Москвы, замечательный прозаик и уникальной доброты человек.
Ее невозможно было не любить. Ибо она любила всех. И помогала всем. Чем могла. Близкий друг Николая Глазкова, Николая Ладыгина, она ценила талантливых оригинальных поэтов, бескорыстно и преданно служила литературе.
Огромное количество одаренной молодежи было принято в Союз писателей Москвы благодаря поддержке Алены Аршалуисовны. Она заботилась о писателях как о своих детях. Это не красивые слова. Это правда.
Она писала тонкую, поэтическую прозу. Я просил написать ее мемуары о Глазкове, Ладыгине для "Футурума". Не успела. Она оставила мне свой неизданный замечательный рассказ. Я его напечатаю. Что я еще могу сделать?! Пусть земля Вам будет пухом, дорогая Алена Аршалуисовна! Вы все равно с нами. Потому что мы Вас любим.

Евгений СТЕПАНОВ

 




ПАМЯТИ ВЕЛИКОГО ФОТОГРАФА

Хельмут Ньютон (фото с сайта http://www.gazeta.ru)24 января в Лос-Анджелесе при ДТП погиб один из самых известных мировых фотографов, 83-летний Хельмут Ньютон.
Х. Ньютон выезжал с парковки отеля Chateau Marmont и, не справившись с управлением автомобилем, врезался в стену здания. Вскоре, не приходя в сознание Х. Ньютон скончался в больнице Cedars Sinai Medical Center.
Хельмут Ньютон родился в 1920 году в Берлине. В возрасте 16 лет поступил учеником к известной берлинской фотохудожнице Иве (Yva). С начала 60-х его работы украшают страницы "Playboy", "Elle", "Vogue", "Marie-Claire", "Stern", "Nova", "Queen", "Harper's Bazaar" и других популярных журналов.
Тематика работ Ньютона очень широка, несмотря на характерный для многих его работ налет декаданса, Ньютон никогда не воспевает блестящий мир шоу-бизнеса, но тщательно препарирует и изучает его. Последняя выставка Х. Ньютона прошла весной 2003 г. в Москве в рамках выставки "Ретроспектива".

По материалам сайта www.mail.ru

 



СКОНЧАЛСЯ ВЛАДИМИР БОГОМОЛОВ

30 декабря 2003 года в Москве на 78-м году жизни скончался известный российский писатель Владимир Богомолов.
Богомолов — автор многих рассказов, в том числе "Первая любовь", "Сердца моего боль", "Зося". По его рассказу "Иван", написанному в 1958 г., режиссер Андрей Тарковский снял фильм "Иваново детство".
Широкую известность В. Богомолову принес роман "В августе 44-го", который впоследствии был переведен на многие языки и по которому поставлен художественный фильм.

 





ПОГИБ ДМИТРИЙ АВАЛИАНИ

Погиб Дмитрий Авалиани. Погиб под колесами машины выдающийся поэт-новатор, создатель индивидуального жанра — листовертней, замечательный бескорыстный человек.
Горе огромное. Потеря для отечественной культуры невосполнимая. Прощайте, Дмитрий Евгеньевич. Пусть земля Вам будет пухом!

Евгений СТЕПАНОВ

 

Дмитрий Авалиани (источник фотографии)

 

ПАМЯТИ ДМИТРИЯ АВАЛИАНИ

24 декабря получил сразу несколько сообщений о гибели Дмитрия Авалиани под колесами автомобиля. Гибель поэтов от машин у нас становится едва ли не традицией (пять лет назад был сбит машиной Андрей Сергеев, в автокатастрофе погиб Игорь Давлетшин...).
Авалиани был невероятен. Нежный лирик, создатель фантастического поэтического мира, он воспринимался некоторыми как клоун-эксцентрик. Назвать ли это "противоречием", "проблемой восприятия" или какими еще другими определениями?..
Он был поэтом очень широкого диапазона. Эта широта не укладывалась в рамки слишком узкого литературного поля прошлого времени и даже несколько расширившиеся рамки сегодняшнего дня. Его глубокий взгляд печальных глаз пронизывал слово насквозь, казалось, что слово вращалось само по себе от пристального всматривания. Таинственное превращение слов он делал явным, но таинство углублялось.
Прекрасно, что находились люди, бравшие на себя труд явления его творений другим.
Если говорить о случайности как закономерности, то можно вспомнить: его первая большая публикация появилась в газете московских автомобилистов (это сделал, кажется, в начале 90-х Владислав Кулаков), и вот автомобиль оборвал жизнь поэта... Но на самом деле жизнь Дмитрия Авалиани продолжается в его
невероятных строках:

Аз есмь строка, живу я, мерой остр.
За семь морей ростка я вижу рост.
Я в мире — сирота.
Я в Риме — Ариост.

--------------
Строки оставлены Дмитрием нам навырост...

Сергей БИРЮКОВ (Halle)

 

МОЛЕБЕН О КОНЕ БЕЛОМ

Погиб поэт Дмитрий Авалиани. 1938 — 2003.
Невосполнимая потеря для поэзии.

Не знаю, следует ли вспоминать сегодня о частных проявлениях его поэтического дара, который, несомненно, можно отнести к области чудес природы и к самым высоким, удивительным проявлениям человеческого — в языке, в письме, в букве.

Сергей Бирюков писал: "Дмитрий Авалиани — поэт, обладающий двойным зрение и двойным слухом. Слово прослушивается им от "до" до "си". Каждый звук материализуется в букву. Азбуку, графику буквы Авалиани воспринимает как Данное, как вызревшее в этом языке."

Мастер палиндрома, анаграммы, тавтограммы, изобретатель "листовертней" — единственной в своем роде формы представления поэтических сообщений. Людмила Зубова показала "листовертни" как неизвестный прежде способ преодоления границы между жизнью и искусством: "В таких изображениях не обозначены знаки препинания, но, переворачивая лист или поворачивая голову, читатель сам делает мощную запятую рукой, книгой или головой. Таким образом, знак осуществляется телодвижением".

Судьбе было угодно поставить точку в земной жизни Авалиани в ночь на 24 декабря стремительно уходящего 2003-го года...
Нелепая и мгновенная гибель под колесами автомашины.

Некоторые из его панторимов (стихов, где "рифмуется" каждая буква, а "различание" осуществляется лишь на границах слов) читаются отныне как пророческие:

Вот воск — решение Икара.
Вот воскрешение и кара.

Избыт и я
Из бытия.

Вы шелестите, перья.
Выше лести теперь я.

Почему-то приходит в голову, что Авалиани близок Андрею Платонову — не формально, а по сути. Кажется, он был одним из немногих, кто понимал, что и зачем делал Платонов...

Поэт, мудрец, книгочей, "письменник", "буквенник". Волшебник.

Врач?

Врач. Во всех смыслах, от "до" до "си". Так одинокий лицедей Велимир Хлебников

одиноким врачом
В доме сумасшедших
Пел свои песни — лекарства.

...

... Лечить можно и смехом:

Знамо, даже у ежа дома НЗ.

... И еще вспоминается листовертень: ЧЕЛОВЕК. А перевернешь: НЕ ПОМЕР. И не веришь своим глазам...


... И еще — палиндром: НЕЧЕ ВЫТЬ — ТЫ ВЕЧЕН.

… И еще, просто так, неизвестно почему — не о смерти, о любви:

Я с нею
Яснею.

... В Новосибирске говорят, что панторим

Не бомжи вы,
Небом живы... —

возник после знакомства с Анатолием Маковским. Возможно, это легенда. А что не легенда? Эти стихи — нерукотворный памятник всем поэтам, которым, как известно, немного и надо: краюшку хлеба и каплю молока...

Да это небо.
Да эти облака! (ВХ)

Чтобы писать ТАК, как писал Авалиани — озарениями, когда речь становится осмысленной сплошь и до конца, как в обмороке, — кажется, нужно совершить невозможное, как Мюнхгаузен, когда вытащил себя за волосы из болота: научиться видеть и слышать весь язык, сразу, одновременно. Приближаясь к этой черте, перед словом обычно останавливаются, ибо тут оно кажет поэту убийственный лик Горгоны. Но если довелось выжить и не сойти с ума, можно не писать романов, повестей, трагедий в пяти актах — достаточно трех слов. Их и в самом деле можно повторять вечно, справа налево и слева направо, осознавая и — переставая осознавать:

...Молебен о коне белом...

Слова как слова. Всего лишь. И звон вокруг...

О таких, каким был Авалиани, сказала Елизавета Мнацаканова: "… Любить буквы? Разве это возможно? О, да, есть люди, для которых только это и возможно, для которых любовь к буквам есть единственная возможность жизни. Но любовь к буквам имеет множество замечательных свойств. Любовь к буквам рождает любовь ко всему остальному. Любовь к буквам дарит власть над временем".

Без Авалиани язык неполный, стих неполный, неполный и народ.

Вдвойне горько, что мы не умели это ценить и осознать, пока Поэт был с нами...

Игорь ЛОЩИЛОВ (Новосибирск)

 

Дмитрий Авалиани в Интернете:

Страница Дмитрия Авалиани на сайте "Вавилон"

Палиндромы Дмитрия Авалиани в Русской виртуальной библиотеке

Стихи Дмитрия Авалиани на сайте Андрея Рубцова

Страница Дмитрия Авалиани на сайте screen.ru

"Волшба" Дмитрия Авалиани на сайте В.И. Лужина

"Первобитное искусство" (Дмитрий Авалиани, Вилли Мельников, Игорь Бурдонов)

Рецензия Андрея Урицкого на книгу Дмитрия Авалиани "Лазурные кувшины" (журнал "Знамя", 2001, № 6)